— Да, приходят. Родные ждут, что я пойду на условно-досрочное освобождение.
— Город свой вспоминаете?
— А зачем? Пока я здесь нахожусь, я должен жить именно тем, с чем я здесь сталкиваюсь. Я — преступник, отбывающий наказание. На суде я признал свою вину.
— Кстати, на суде были ваши коллеги по службе? Какую оценку они дали тому, что вы взяли табельный пистолет и пошли убивать?
— Дело в том, что из-за моего преступления пострадало очень много людей. Человек, который находился в дежурной смене и выдал мне пистолет, он был уволен. Пострадал даже заместитель начальника ГУВД области, которому объявили выговор. Хотя все эти люди были совершенно не причастны к моему преступлению. И от этого было тоже тошно и противно, что я причинил им неприятности. На суде была мать убитого. Сколько ей горя я принес. Но слава Богу, что Господь открывает нам глаза на наше безумие.
Преступление бывшего милиционера Х. укладывается в четыре слова: бил, бил и убил. Спрашиваю его: жалеет он о происшедшем?
— Затрудняюсь ответить. В той ситуации у меня не было времени даже подумать. На месте потерпевшего мог оказаться я.
— Я работал в УВД Магаданской области, в отдельной роте конвойной службы. Конвоировал подследственных из СИЗО на судебные заседания и обратно — после суда в СИЗО.
— За что вас посадили?
— Праздновали День города… Отмечал праздник дома, со своей невестой. У нас были гости, тоже сотрудники милиции. Ну вот… случилась перепалка с проходившими мимо нашего дома…
— А какой был этаж?
— Третий. Лето, окна открыты…
— Как же вы могли поссориться с ними с третьего этажа?
— Наши девушки вышли на улицу покурить, и я просто оказался свидетелем того, что завязалась у них перебранка с двумя нетрезвыми людьми. Вступился сверху, из окна… открытого… в разговор. Сказал, чтобы уходили. Кончилось тем, что нам пообещали: «Мы еще вернемся». Никто, конечно, значения этому не придал, потому что и с той стороны были пьяные, и мы сами были нетрезвыми. А они действительно вернулись, только уже не вдвоем, а вчетвером, и с монтировкой. Пришли разбираться по поводу того, что мы якобы ведем себя вызывающе. Дело дошло до драки, после которой один умер на следующий день в больнице, а другой… под утро где-то оклемался… Еще двое успели убежать. Нас трое мужчин было в компании, мы сами вызвали «скорую»… Сначала пытались уладить конфликт мирно. По крайней мере, я спускался с одним из них на этаж ниже, на площадке разговаривали, пришли к согласию, а уж когда поднялись, я увидел, что замахнулись на мою девушку, и я вступился… бил руками, ногами… потом суд посчитал, что это я один его убил. Вообще по делу я проходил один… сделали из меня такого Рембо! Первый допрос был на следующий день. Меня допросили в качестве свидетеля. Я не отрицал, что участвовал в драке: у меня же на лице синяки были… В то время как мои друзья сказали, что они в драке не участвовали. Дальше меня допрашивали уже как подозреваемого, а через неделю закрыли в СИЗО. До обеда я был еще на работе, а после обеда вызвали в прокуратуру: очередной допрос, и мера пресечения — арест. Подавленность была страшная… Меня ведь когда привезли в СИЗО, сразу закрыли в «стакан» — это метр на метр пространство, дверь с глазком. Я простоял там часа полтора. Было время осмыслить, что меня арестовали и теперь у меня начнется совсем другая жизнь. За решеткой. И я даже настроил себя, что это — надолго.
— Как отнеслась к этому ваша девушка? Письма пишет?
— Да, сначала переписывались, хотя… Магадан небольшой город, пошли слухи, и мою девушку, конечно, все это психологически травмировало. В довершение, ее тоже уволили из органов…
— Она работала в милиции?
— Да.
— А ее-то за что уволили?
— За дискредитацию звания сотрудника милиции. Имелось в виду, что все, кто был в нашей компании в тот день, дискредитировали свое звание сотрудника правоохранительных органов. И всех впоследствии уволили.
— Включая ваших друзей, которые не участвовали в драке?
— Да.
— Сейчас девушка пишет?
— Нет, она уже вышла замуж. В принципе, я не сужу ее за это. Ну, что делать…
— Помните, как в «Джентльменах удачи» в первый раз Леонова завели в пустую камеру, и у него от страха глаза полезли на лоб, когда он услышал за дверью топот десятков ног — это возвращались с работы уголовники. А что вас поразило в самые первые часы пребывания за решеткой?
— Поразило, что в СИЗО, в камере небольших размеров, оказалось много народу. Да еще везде веревки натянуты — белье сушится. Меня сразу спросили, за что попал. Всех интересует, с кем придется сидеть в одной камере… Да нормально все было, никто пальцы не гнул, потому что камера — для бывших сотрудников. Очень много оказалось знакомых: кого знал лично, кого — заочно.
