– Вы знаете, недоумения не было. Потому что все, кто туда попадал, прекрасно знали, как это делается. И потому что сами раньше делали то же самое. Лично меня тюрьма заставила взглянуть на себя со стороны. И я вам скажу совершенно откровенно: мне это было неприятно. Стыдно было… как я себя раньше вел. Вот это особое подобострастное отношение окружающих к должностному лицу… Когда ты в качестве такого должностного лица приезжаешь куда-то, и тебе везде рады, готовы угодить, тебя везде приглашают… А ты воспринимаешь это за какое-то откровение, за доброжелательность. Всеобщую! И… не желаешь увидеть, что это всего-навсего лишь заинтересованность людей в твоем расположении, чтобы они через тебя смогли порешать какие-то свои вопросы. Их радушие ты принимаешь за чистую монету. И уже думаешь о себе: «Да я просто хороший парень! Да меня везде ждут! Мне везде рады!» И с этой иллюзией трудно расстаться. Даже в тюрьме… Я вот все настраивал себя, сидя в зоне, на работу адвоката в будущем. Постоянно следил за законодательством, писал жалобы – за других осужденных… я их столько здесь понаписал, но вот отменили сейчас… по закону об адвокатуре, ранее судимых туда теперь не берут. Второй вариант – заниматься бизнесом. У меня жена занимается бизнесом, она директор фирмы, и друзья тоже все бизнесмены. Я, сидя в зоне, был в отпуске – мне разрешили съездить. Я восстановил со всеми отношения, я не буду потерян, я знаю, чем буду заниматься. Разумеется, теперь я уже буду ко всему относиться без иллюзий. Опыт колонии… Если тебе улыбаются, то это не значит, что ты такой хороший. Вполне возможно, это значит, что тебя опять хотят посадить. В этом смысле – в смысле отношения к окружающему и окружающим тебя – колония дает неоценимый опыт.
– Не появится ли у вас комплекс недоверия? Ко всем, кого встретите? Ведь надо кому-то и верить.
– Надо жить без иллюзий. Правильнее будет так сказать. Потому что весь мир построен на компромиссах, абсолютно весь мир. На каких-то взаимных интересах. Если вы вдруг выходите за пределы этих взаимных интересов, это значит, здесь что-то иное. Может, конечно, быть очень тесный круг общения – это твоя семья, например. Вот так и создаешь свой мир, а за пределами этого мира совершенно иные отношения. Отношения именно взаимной заинтересованности.
– Давайте поговорим о жизни в колонии. Что это за жизнь?
– Несмотря на то что я двадцать лет проработал в прокуратуре, я, когда попал в зону, то сразу ощутил – это другой мир. Другие манеры общения, другой язык. Или ты начинаешь учить этот язык и принимаешь правила поведения, или ты становишься отверженным в этом мире. Третьего варианта нет. Здесь действительно нужно выживать. Потому что в колонии все обострено… И здесь действует материальная заинтересованность, она выходит на первый план во всех отношениях. Здесь просто так тебе даже иголку не дадут. Заведомо предполагается, какую услугу ты окажешь в ответ.
– О каких услугах вы говорите? Ведь в зоне никто ничего не имеет. Все равны.
– Это только на первый взгляд. Например, я не хочу мыть пол. И я тогда подхожу к кому-нибудь и говорю: «Ты согласен помыть пол?» И даю ему пачку сигарет. Он, конечно, соглашается. И он это делает каждый день. Или у меня порвались брюки. У меня нет навыков их зашивать. И опять пачка сигарет помогает мне решить проблему. Вот уже начинается взаимный интерес, о котором я упоминал.
– Только не говорите, что зона – слепок общества, оставшегося за пределами колючей проволоки.
– А я так и думаю. На воле что-то делают за деньги, а здесь – за услуги.
– Это нормально?
– По-другому здесь невозможно.
– Ну почему же: если умеешь, зашей брюки товарищу по несчастью просто так, без корысти, не беря сигареты. Научи его самого шить, вот и всё. Обычные человеческие отношения.
– Здесь этого не бывает. Потому что в зоне масса людей, которые не имеют никакой поддержки извне. И они вынуждены… работать… Ну вот еще пример: существует график уборки территории, для всех без исключения. А я, допустим, не хочу идти: долбить лед или собирать окурки. Я даю кому-то сигареты, и человек за меня это делает.
– Что-то много вы раздаете сигарет…
– Я не сказал главного: я редко кому-либо что предлагаю. Это тот человек сам приходит ко мне и предлагает свою услугу.
– А по каким причинам он мог оказаться без поддержки извне? Семьи остались, дети остались. Неужели у многих, попавших в зону, родня отворачивается? Но друзья остаются. Переписывайся, получай посылки.
