Мысли Сив хаотично смешивались с ночными кошмарами, и она уже была не в силах разобрать, что происходило с ней на самом деле, а что было частью сна. И так ли это важно, когда твои сны были чьей-то реальностью? Жуткий мертвец медленно выполз навстречу Сив и крепко прижал ее к себе, усердно стряхивая с нее клочья тьмы, извивающиеся подобно жирным пиявкам, а после спросил усталым голосом, подозрительно напоминающим голос Ньена:
– Откуда Хакон узнал, где тебя искать?
– Я сделала одной из его кукол глаза, – засмеялась Сив, ощущая во рту соленый привкус крови, а затем выдохнула, обняла мертвеца и наконец-то провалилась в бесконечную невесомую пустоту.
Сквозь сон Сив услышала плач Агне. Она распахнула глаза, но в ту же секунду снова зажмурила их из-за непривычно режущего дневного света. Тьма покинула ее, Сив больше не валялась на дне жуткой ямы, а она лежала в чистой постели в доме Хакона. Невероятно!
Девушка осторожно приподняла веки, привыкая к солнечному свету, льющемуся из окна. Все верно, ей ничего не почудилось. Она действительно находилась в комнате, которую мать Хакона использовала для приема больных. Ее тело было отмыто и облачено в необъятную ночнушку, раны – перевязаны, а на небольшом столике в углу тлели воткнутые в горшочек с землей благовония. Неудивительно, что Сив снились настолько странные сны.
Сив осторожно села, привалившись к подушке. Она попыталась припомнить часы, проведенные на дне ямы. Сколько времени прошло? Два, три дня? Меньше? Кажется, с ней говорил Ньен. Не он ли привез ее обратно в Чернолесье?
Дверь осторожно приоткрылась, и в комнату вошла мать Хакона с дымящейся чашкой в руках.
– Как ты себя чувствуешь? – Поставив чашку на тумбу, она присела на край кровати.
– Лучше.
– Я принесла тебе бульон.
Сив кивнула.
– Тебя привезли в очень плохом состоянии. – Женщина поправила повязку на запястье Сив. – Хакон по секрету сказал мне, что ты могла воспользоваться кровавой магией, это так?
– Я пыталась выжить, – пробормотала Сив. Сейчас она меньше всего была расположена к разговорам на подобную тему.
– Сив, Сив, – покачала головой целительница. – С твоими знаниями тебе бы в лекари идти, а ты колдовством занимаешься.
– Вы называете это магией, колдовством, если хотите, потому, что не понимаете. Это просто законы и суть природы. И я их использую себе во благо. Знахарей тоже когда-то на кострах сжигали за их зелья целебные.
– Твоя бабушка пришла из далеких земель и обучила тебя страшным вещам. Однажды они будут стоить тебе жизни. – Поджала губы целительница.
Сив хотелось рассказать своей бывшей свекрови, что именно благодаря именно этим страшным вещам ее сын стал Хином. Не умей он узнавать собственное будущее, что бы с ним сталось? Но, вспомнив обещание, данное Хакону, – никому не говорить о его способностях, – Сив промолчала. Женщина же, приняв молчание за смирение, начала хлопотать вокруг больной. Развела в тазике отвар душистых трав, помогла Сив раздеться и осторожно промыла ее раны и царапины.
– А будь я, как вы, целительницей, – морщась от боли, проговорила Сив, – кто бы пошел ко мне лечиться? Испугаются ведь, что я попорчу им кровь. Я ведь не глухая, слышу, как за моей спиной шепчутся, что я ведьма, как и моя бабка. Меня даже пару раз просили навести порчу, но я всегда отказывалась.
– Вот и правильно! Веди себя тихо и не давай никому знать о том, что умеешь.
– Да-да. Хакон мне сто раз это говорил. – Сив натянула ночную рубашку и снова забралась в постель.
Наверное, лечить людей, используя свои знания и способности, идея действительно неплохая: Сив почему-то сразу пришел на ум довольный Инг, хвастающийся очередной удачно проведенной операцией. Но вряд ли жители Чернолесья сочтут Сив достойной доверия в вопросах здоровья. Все-таки в ее венах текла кровь ведьмы-странницы Шэл.
– Хакон хочет с тобой повидаться, я велела ему ждать за дверью. Пустишь? – поинтересовалась целительница, аккуратно складывая полотенца.
– Пусть войдет, – ответила Сив, мельком взглянув на собственное отражение в зеркале, висевшем над столиком с благовониями.
Вид у нее, конечно, был так себе, но Хакон поди не ослепнет. Целительница поправила подушки Сив и вышла из комнаты. Ее сын не заставил себя ждать, решительно вошел, заперев за собой на засов дверь.
– Ты как? – Хакон встал возле кровати, озабоченно нахмурившись.
На нем была надета легкая черная рубашка и такие же черные штаны, а свои длинные волосы он повязал траурной лентой, собрав их в высокий хвост.
– Да ничего. А ты почему в трауре?
– Дед умер. Вчера схоронили.
– Соболезную. – Несмотря на то, что с дедом она никогда особо не ладила, Сив ощутила легкую грусть.
– Поэтому я не смог за тобой съездить, хоть и увидел во сне путь, что приведет к тебе. Пришлось отправить Ньена.
– Кажется, он спрашивал, откуда ты узнал, где меня искать, – пробормотала Сив, пытаясь поудобнее устроиться в постели, потому что раны ощутимо саднили.
– А ты что? Рассказала ему?
– Не знаю. Хакон, я была в бреду, не помню даже, как меня сюда привезли.
