Спящая красавица полностью

Анна вышла из лимузина и теперь стояла, глядя на массивную резную дверь часовни, и собиралась с духом, прежде чем войти. Водитель нетерпеливо забарабанил пальцами по рулю. Он удивлялся, почему она медлит после того, как в течение часа заставляла вести машину на предельной скорости, чтобы добраться из аэропорта в Лейк Форест к десяти часам. Анна опоздала, но все еще стояла, всматриваясь в камни готической часовни, казавшиеся особенно холодными и серыми из-за темных туч, нависших над городом. Шоферы других лимузинов, припаркованных на улице, наблюдали за ней поверх газет. «Хорошо, я иду, – мысленно решила она и направилась к ступенькам портала, которые вели к тяжелой двустворчатой двери с большими медными кольцами вместо ручек. Я должна сделать это. Я хочу сделать это. Ради Итана».

Женщина потянула одно из медных колец, и дверь бесшумно открылась. Она вошла в вестибюль, и распорядитель, придерживая внутреннюю дверь, пропустил Анну. Часовня была полна; все скамьи заняты, люди стояли даже в боковых приделах и в задних рядах. Полный мужчина с портфелем посторонился, и Анна протиснулась, встав рядом с ним. Кто-то произносил речь. Женщина стояла тихо и смотрела на спины Четемов всех поколений Четемов, бесконечные ряды Четемов, их друзей, деловых партнеров и даже нескольких врагов. И над всем этим сборищем, у передней стены часовни, возвышался гроб с телом Итана Четема, умершего в возрасте девяносто одного года.

И эти ряды колыхались и шелестели, как пшеничное поле под ветром прерии, потому что люди наклонялись вправо и влево, чтобы пошептаться с соседями, слушая воспоминания оратора об Итане. Все они знали друг друга: многие вместе росли, вместе ходили в частные школы, а теперь стали банкирами, служащими международных компаний, владельцами промышленных предприятий, брокерских контор и президентами страховых компаний. Они составляли основу чикагского общества, а Итан Четем был одним из них, и все терпели его эксцентричные выходки, даже его походы в горы Колорадо, потому что, несмотря ни на что, он составил огромное состояние.

Анна спокойно направилась к боковому приделу и беспрепятственно проложила себе путь вперед, чтобы взглянуть на эти лица. Многие были ей незнакомы. Но в двух передних рядах находилась семья Четемов, и при одном только взгляде на их профили она сразу же узнала каждого из них и даже смогла бы назвать по имени. Это было удивительно. «Но почему они должны были измениться? Это я сбежала. Они оставались там, где были; неизменно спокойные и самодовольные. В течение стольких лет», – подумала Анна.

– Покойный был великим созидателем, – сказал Гаррисон Эрвин, президент крупнейшего банка в Чикаго – созидателем домов – фактически, целых городов – что принесло ему множество наград, а нам всем – известность. А потом он отправился на запад, как всегда поступали настоящие мужчины в истории Америки, и в горах Колорадо открыл Тамарак, сделав его знаменитым курортом. Это был человек, который знал, чего хочет и как этого добиться. В этом и состояло его величие.

Чарльз Четем не стал слушать дальше. «Это не величие, – подумал он, – отвернуться от своей семьи и провести двадцать с лишним лет, сосредоточившись на личном рае, созданном на руинах города-призрака, в горах. Отвернувшись от «Четем Девелопмент», основанной им компании, он вел себя так, будто она провалилась в преисподнюю; и Чарльз – с его попытками управлять компанией и семьей – мог тоже провалиться, все это отец послал к черту. Это не величие, а одержимость».

– Я посетил Итана в Тамараке, – продолжал Эрвин, – он и здесь строил, всегда строил, придавая городу форму своей мечты. Иногда его охватывало нетерпение, когда казалось, что дело идет медленно, или отчаяние, когда думал, что не доживет до завершения своих трудов. Но он никогда не терял мужества и не впадал в гнев; это был не тот человек, который позволил бы гневу подтопить свои силы.

Мэриан Джакс шевельнулась на своем сидении. Итан рассердился на нее, когда она настояла на том, чтобы выйти замуж за Фреда. И не просто рассердился, ее добродушный отец был в ярости. Добродушие его исчезло, он бушевал как вулкан, когда думал, как глупы его дети. Он кричал на Мэриан, которая его не слушала, стремясь к замужеству с Фредом Джаксом, а ведь тот, по мнению ее отца, был хитрым и безответственным, и интересовался больше деньгами Мэриан, чем самой девушкой. Она аккуратно сложила руки на коленях и взглянула на Фреда, сидевшего рядом со спокойным выражением лица. И, разумеется, отец был абсолютно прав.

– Итан был хорошим другом, – сказал Эрвин, – о нем будут тосковать из-за многих его качеств. Его мудрость, его...