– Выглядел. А ты была наблюдательной девочкой, а? Ну, наверное, временами я думал, что мне следовало жениться. Все уже женились, знаешь, а я еще слонялся, как солдат в увольнении. Я никогда не думал, что у меня постоянно будут женщины, мне казалось, что Винс мог быть таким... ах да, о чем это я? Женитьба. Я никогда не был женат и уже начал чувствовать себя лишним во всем... лишним в жизни, в той или иной степени... но я не знаю никого, с кем мне хотелось бы прожить остаток жизни. Может быть, следовало бы найти кого-то сейчас, но теперь мне уже за шестьдесят и осталось не так много лет, чтобы раскаиваться в совершенной ошибке или совершить еще одну, что даже хуже? Что ты об этом думаешь?
Анна улыбнулась.
– Я думаю, если ты готов жениться, то встретишь кого-нибудь, на ком тебе захочется жениться.
– Неужели? – он откинулся назад. – Я слышал, ты никогда не была замужем. Тоже из-за того, что ты не готова?
– Наверное. Расскажи мне, чем ты занимаешься.
Он погрозил ей пальцем.
? Ну в точности, как они мне о тебе говорили. Ты не говоришь о себе, они сказали, ты ускользаешь, прося людей рассказать о них самих, и конечно, они всегда так и поступают, потому что хотят, чтобы кто-то попросил их об этом. Я этого не одобряю, юная дама, когда двое людей разговаривают, они отвечают на вопросы друг друга. И я хочу что-то узнать о тебе. Ты счастлива?
– Да, – сказала Анна.
– Действительно? Сама ты не задумывалась об этом?
– Если задумывалась и если я чувствую себя счастливой, разве этого недостаточно?
Он заинтересованно взглянул на нее.
– Звучит, как умный вопрос адвоката. Ты довольна? Вот верное слово! Как насчет этого? Ты довольна?
Анна заколебалась.
– Не знаю.
– Почему нет?
– Не знаю. Я об этом не думаю, я слишком занята. И что это дает? Если я недовольна, то этому ничем не поможешь, а если довольна, то не о чем и беспокоиться. Люди не задают мне таких вопросов. Никто из родных не задавал.
– Почему же они не спрашивали об этом? Всех их интересует то же, что и меня.
– Я думаю, они боятся расспрашивать меня слишком много, потому что тогда нам пришлось бы говорить о Винсе.
Они замолчали.
– А ты не хочешь говорить о нем? – спросил Уильям.
– Я не буду говорить о нем.
Он кивнул. Через минуту сказал:
– Знаешь, Анна, я всегда считал, что у нас счастливая семья. Как все семьи, конечно, у каждого бывают неприятности, но я думал, что мы лучше большинства семей. Мы часто виделись и у нас всегда было, о чем поговорить, У нас не было никаких распрей. По-моему, это хорошая семья. Мэриан и Нина тоже так считали. Потом ты заставила нас думать о неприятных вещах и нам уже не было так хорошо. Не то чтобы мы не поверили тебе, знаешь, я знал, что ты не врунья. Просто мы не могли противостоять тому, о чем ты говорила. Получилось, что ты как будто запихивала нам это в глотки, а мы заставляли тебя замолчать, мы не могли думать о том, что было нам неприятно, и странным образом обвинили в этом тебя. Извини, что я снова поднимаю все это, в таком приятном месте но я уже давно хотел сказать тебе, что был уверен в твоей правдивости.
– Спасибо, – сказала Анна. Ее голос дрожал. Ее знобило на теплом солнце: он все это снова вернул к жизни. Она пристально смотрела на далекие горы, сосредоточиваясь на каждом пике, чтобы прошло головокружение «Отведи плечи назади дыши глубоко. Наполни легкие воздухом». Она села прямо, делая глубокие вдохи.
– Ну, а теперь ты снова с нами и мы все рады, – Уильям смотрел на нее, щурясь от солнца, пытаясь уловить выражение ее лица. – Конечно, это снова констатация очевидного факта, не так ли? Но что я действительно хочу сказать, это что мы не настолько глупы, чтобы думать, будто можно стереть прошлое, но мы просим тебя понять и простить нас. Мы вели себя плохо и сожалели об этом все эти годы, и если бы смогли найти тебя раньше, то сказали бы об этом. А теперь пора строить все заново, а это большой труд. – Он помолчал. – Разве ты здесь не для этого?
Анна кивнула.
– Какой ты рассудительный, дядя Уильям.