– Траншея отлично служила пятнадцать лет, – прошептал Лео, опускаясь на колени и проводя рукой по искореженному бетону. Его рука стала мокрой от воды, которая просачивалась сквозь обломки, протекая вниз, в Тамарак Крик и в резервуар. Он встал, вытирая руку о брюки. – Это мы можем исправить прямо сейчас. Но резервуар... – Они с Биллом обменялись долгим взглядом.
– Мы должны выпустить из него воду, – сказал Билл. – Пятьдесят галлонов[8] воды. И наверное, вычерпать осадок со дна, несколько дюймов; думаю, придется обращаться в денверскую лабораторию. Боже, вычерпать восемь акров осадка. Это займет не меньше месяца. А может быть, два или три.
Кит как раз спускался вниз по склону и услышал его последние слова.
– Ух ты! – воскликнул он. – Это будет стоить кучу денег. А нам придется все это время привозить воду на грузовике. Ну и неприятность.
«Ты считаешь, что боги рассердились на Четемов и Кальдеров?» Лео сказал это в шутку, когда они впервые обнаружили проблему с водой. Что, черт побери, здесь происходит. Слишком много неприятностей сразу. Ведь не может же в самом деле... «Прошу прощения, я рассуждаю, как шизофреник». «Не так уж и много неприятностей, – сказал он сам себе. – в конце концов, сорок лет Тамарак был постоянно растущим курортным городом, и за все это время столкнулся лишь с двумя серьезными проблемами: им заинтересовалось Управление по охране окружающей среды и произошел оползень, вероятно, вызванный небольшим землетрясением. Едва ли это можно считать результатом гнева богов».
– И газеты, – зачастил Кит. – Нельзя, чтобы они узнали об этом, точно? Я имею в виду, мы ведь не хотим, чтобы туристы услышали, будто здесь повсюду вроде как яд... – Он увидел лицо Лео и его голос постепенно затих.
– Ты нашел место, откуда все началось? – спросил Лео.
– Прямо наверху, у подножия скалы. Должно быть это было землетрясение, сверху ничего не шло. Я думаю если бы случилась буря, ну, знаешь, большой дождь, то наверное, тоже могло так получиться, но сейчас сентябрь и ничего такого нет.
Лео поддел ногой камень и сбросил его со склона.
– Давай ремонтировать эту чертову штуку, – сказал он Биллу. – Отправь сюда бригаду прямо сегодня, по крайней мере, эта дрянь не будет протекать в резервуар. Было бы легче справиться до снега.
Они знали, что не успеют: здесь всегда снег начинал идти в конце сентября. Но он будет таять в теплые дни снег будет выпадать и таять, пока не кончатся теплые дни или пока снега не выпадет так много, что он не будет успевать таять за один день. То есть им надо побеспокоиться о времени. «Или найти кого-то из старых индейцев Уте, живших здесь, и попросить их исполнить для нас один из их танцев».
«Боже мой, – нетерпеливо подумал он. – Что со мной происходит? Это всего лишь обычный оползень. Не делай из этого греческой трагедии». Лео пошел вверх по склону, делая длинные шаги среди обломков скал. Одно только хорошо, наверное, единственное, что есть хорошего во всем этом, что Кит так заинтересовался. Обычно, ему, казалось, было наплевать на компанию, и часто Лео сомневался, что он тут надолго задержится. Теперь вдруг тот проявил самый живой интерес. Может быть он все-таки привык к работе.
– Пошли, Кит, – сказал Лео, по-дружески кладя ему руку на плечо, – вернемся к нашей работе.
– Здесь мистер Дюран, – сказал Анне по телефону швейцар.
Анна хотела сначала сказать, что сейчас спустится вниз, но передумала.
– Попросите его подняться наверх, – сказала она Анна никогда никого не приглашала в свою квартиру, даже когда Джош привез ее домой неделю назад после ужина в его доме, она не пригласила его войти. Но сейчас она хотела, чтобы он посмотрел ее квартиру.
– Доброе утро, – сказал он, когда она открыла ему дверь. – Я пришел рано, если ты не готова, я подожду.
– Мне понадобится всего несколько минут. На кухне есть кофе.
Оставшись один, Джош нашел кофейник и кружку. Отхлебывая кофе, прислонился к кухонной двери и окинул взглядом длинную гостиную с обеденным столом, залитую солнечным светом, падавшим из окна во всю стену. Все здесь было белым. Лишь несколько поразительных цветных пятен, но преобладающим впечатлением была белизна: белый деревянный пол, белые диваны и кресла, белые стены, белые стальные светильники и стальные столики со стеклянными столешницами. Минуту спустя Джош уже смог сосредоточиться на цветах: обеденный стол был из зеленого гранита, на нем стоял макет скульптуры Уолока Вернера. На полу, между двумя группами мебели, лежали восточные ковры розовых, голубых и зеленых оттенков. На стенах – картины художников-абстракционистов. Яркие цветные завихрения, как узнал Джош, принадлежали кисти Зорах, Путтерман, О'Киф, Бартлет и Ротенберг; все женщины, отметил он.
Анна поставила чемодан у входной двери. На ней были узкие черные джинсы и белая шелковая блузка.
– Я почти готова, – сказала она и начала опускать полупрозрачные жалюзи на окнах гостиной. – Хочешь посмотреть остальные комнаты, пока мы не ушли?
– Да, – ответил Джош.