— Послушайте, — спокойно произнесла Кэтрин, — нам неизвестно наверняка, что произошло, но мы знаем, что заключенный разоружил вашего брата. Ваш брат держал преступника на прицеле, а потом по непонятной причине утратил контроль над ситуацией и не смог воспользоваться оружием.
— Вы намекаете на то, что он сам во всем виноват? — спросил Хулио. Он был потрясен.
— Да, именно на это я и намекаю. Виновата не я и не Майкл. А ваш брат. Конечно, подобный просчет не делает из него плохого полицейского. Но просчет есть просчет. И если вы сейчас привлечете прессу, названный факт, естественно, станет всеобщим достоянием.
— Вы мне угрожаете?
— Я просто вполне официально заявляю вам, что не позволю помешать нашему расследованию.
— О, вы не понимаете, что делаете, леди. — Он повернулся и бросился по коридору.
Дэнс молча смотрела ему вслед, стараясь успокоиться. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, а затем вернулась к остальным.
— Мне очень стыдно за моего сына, — сказал мистер Миллер, обняв жену за плечо.
— Он просто очень расстроен, — ответила Дэнс.
— Не придавайте значения его словам. Очень скоро он сам будет жалеть о происшедшем.
Дэнс, впрочем, сомневалась, что Хулио на самом деле когда-нибудь пожалеет о своих словах. Тем не менее она была твердо уверена, что звонить репортерам он тоже не станет.
— Хуан всегда говорил о вас много хорошего, — обратилась миссис Миллер к Майклу. — Он ни в чем вас не винит. Да и вообще никого. Я уверена.
— Хулио очень любит брата, — постарался успокоить их О'Нил. — Он беспокоится за его судьбу.
Появился доктор Ольсон. Спокойный худощавый мужчина сообщил присутствующим последние новости о состоянии больного. Собственно, ничего нового практически и не было. Его все еще пытались стабилизировать. Как только им удастся устранить опасность шока и заражения, Хуана переведут в крупный центр ожоговой терапии. Положение крайне серьезно, признал доктор. Он не мог с уверенностью сказать, выживет ли пациент, но врачи делали все, что в их силах, чтобы спасти его.
— Он что-нибудь говорил о нападении? — спросил О'Нил.
Врач смотрел на монитор ничего не выражающим взглядом.
— Он произнес несколько слов, но они были совершенно непонятны.
Родители продолжали рассыпаться в извинениях за грубое поведение своего младшего сына. Дэнс потратила еще несколько минут на то, чтобы их успокоить, затем они с О'Нилом распрощались со всеми.
Выходя из госпиталя, детектив нервно теребил ключи от машины.
Любой эксперт по кинесике знает, что сильные чувства невозможно сдержать. «Сдерживаемые эмоции почти всегда проявляются в том или ином виде телесных движений», — писал Чарльз Дарвин. Обычно в движении кистей рук, пальцев, постукивании ногой. Нам гораздо легче держать под контролем слова, взгляды, мимику, но конечностями управлять намного сложнее.
Майкл О'Нил и не подозревал, что нервно поигрывает с ключами.
— Его лечат лучшие здешние врачи, — сказала Кэтрин. — И моя мама присмотрит за ним. Ты ведь ее знаешь.
Улыбка настоящего стоика. В умении держаться с О'Нилом трудно было соперничать.
— И ведь они на самом деле иногда творят чудеса, — продолжала она, естественно, не представляя, что врачи могут и чего не могут в данном конкретном случае.
За последние несколько лет у нее с О'Нилом была масса поводов посочувствовать друг другу — в основном профессиональных, иногда личных, как, к примеру, гибель ее мужа или медленно, но неуклонно ухудшающееся состояние отца Майкла. Но утешать друга — неблагодарная задача. Порой от неизбежных в подобных ситуациях банальностей становится еще тяжелее. И притом обоим. Часто обычное присутствие близкого человека рядом помогает лучше любых слов.
— Будем надеяться.
Когда они подходили к дверям больницы, ей позвонил Келлог из своего временного офиса в КБР. Кэтрин остановилась, а О'Нил вышел во двор.
Она рассказала Келлогу о Миллере. А он сообщил, что расследование ФБР в Бейкерсфилде не обнаружило никаких свидетелей вторжения в сарай или гараж тетушки Пелла и похищения молотка. Что касается бумажника с инициалами Р.Х., найденного в колодце вместе с молотком, эксперты-криминалисты из ФБР также не смогли установить личность того, кто его приобрел.
— И еще, Кэтрин, у меня самолет наготове в Окленде на тот случай, если Линда Уитфилд получит одобрение свыше. Но вот как насчет третьей женщины?
— Саманты Маккой?
— Да-да. Вы ей звонили?
В это мгновение взгляд Кэтрин упал на Майкла, который шел по стоянке по направлению к своей машине. К нему приближалась высокая привлекательная блондинка. Женщина улыбнулась О'Нилу, обняла его и поцеловала. Он поцеловал ее в ответ.
— Кэтрин, — голос Келлога, — вы меня слышите?
— Что? Что вы говорите?
— Саманта Маккой.
— Извините. — Кэтрин отвернулась от О'Нила и блондинки. — Нет. Я планирую поехать в Сан-Хосе. Если она пошла на такие усилия, чтобы сохранить в тайне свое настоящее имя, с ней нужно поговорить лично, чтобы добиться согласия. Не думаю, что в этом случае было бы достаточно телефонного разговора.
Она отключила телефон и прошла к О'Нилу и женщине, которую он только что обнимал.
— Кэтрин.
