Этна понимающе кивнула, усмехнувшись уголком губ. Ее бокал, сделанный из чистого хрусталя на тонкой ножке и украшенный бутонами неизвестных цветов, был наполнен темно-бордовым вином. Оно было неплохим на вкус, хотя медовуха и даже пиво, которое она попробовала случайно, когда впервые оказалась на Юге, были все же лучше. Наверное, из-за того, что в этих напитках не было чопорности и сдержанности. Они ощущались на языке свободой и не были обременены кучей правил и предписаний. Хотя теперь, вспоминая вкус этих напитков, Спящая ощущала на языке легкую горечь. Они были немым напоминанием того, кем она была раньше. Казалось, это было так давно.
— Эрика права, Меланта, — вставила свое слово Элиса, бросив на младшую королеву быстрый взгляд. — Мы ведь не просто так согласились дать титул Каю. К тому же, ты дала обещание.
— Ладно-ладно, я четко дам всем понять, что претендент на мою руку, сердце и то, что находится между ног, уже найден, — произнести такую фразу с невозмутимым лицом было непросто, так что Этна поспешно поднесла взятый бокал к губам, делая небольшой глоток сладкого вина. Не отрываясь от бокала, она заметила, как Элиса с широко распахнутыми глазами густо покраснела, а Эрика от возмущения так и замерла с вилкой в руке, не донеся ее до рта.
За столом воцарилось тяжелое молчание. Камеристкам было тяжело сдерживать свое удивление и поэтому обе девушки таращились в свои тарелки. Андерс с невозмутимым лицом продолжал есть, будто за столом не было сказано каких-то вызывающих и неприемлемых слов.
— Следи за своим языком, Меланта, — старшая из названных сестер наконец смогла взять себя в руки, буквально прошипев предостережение. Ее серые глаза неодобрительно прищурились, а Этне стоило больших усилий медленно кивнуть, возвращая бокал на стол и вновь приняться за пищу, медленно остывающую на тарелке. Если бы не постоянные одергивания себя, она бы уже давно сжалась и пару раз извинилась перед Эрикой. Но приходилось держать лицо и продолжать вольно себя вести.
Остаток обеда прошел в гробовой тишине. Казалось, что все старались даже потише громыхать приборами и вообще не издавать лишних звуков. Может, на этот раз она перешла черту? Сказала то, чего говорить не стоило? У всего ведь есть предел. Когда она перешагнет его, разрушив хрупкий план русала? Этна надеялась, что это случится не сегодня.
После пары основных блюд был подан чай с десертом и сладкими фруктами. Но даже на последнем этапе приема пищи никто и не думал нарушать тишину. Будто это было немым запретом. Но так даже лучше. Для Этны так точно.
Самым приятным после употребления мяса был вкус сладости фруктов на языке. Это сглаживало неприятные ощущения и отдаленно напоминало дни, проведенные на Западе. Все же Кай не всегда кормил ее ужасным мясом и рыбой, разбавляя приемы пищи диковинными фруктами, что росли в той живой чаще. Вот и сейчас Этна наложила в маленькую пиалу зерна граната, напоминающего кровь, и, вооружившись десертной ложкой, стала его есть, едва ли не жмурясь от блаженного вкуса. Из всех фруктов гранат стал ее самым любимым и оторваться от него Спящей было сложно. Если бы не все сидящие за столом, то она непременно забрала бы всю чашу с этим почищенным фруктом, чтобы съесть все до последнего зернышка. Но приходилось сдерживать свои желания. К тому же все сидящие за столом странно поглядывали на нее, когда она ела гранат, а это отбивало желание от добавки.
Поблагодарив названных сестер за обед, Этна вместе с Ундиной покинули обеденный зал, сославшись на то, что нужно было примерить наряд, который ей пошили портные. Впрочем, отчасти ведь это не было ложью. Правда после примерки Спящая собиралась навестить Кая. Но это уже были подробности, не нуждающиеся в разглашении.
— Уверена, на завтрашнем балу Вы будете блистать, Меланта, — Ундина шла рядом с Этной и ее тихие шаги резали слух. Шаманка в лесу тихо ходила и с приходом в замок ничего не изменилось.
— Ты заказала себе новое платье? — Этна мельком взглянула на камеристку, уверенно шагая по выученным коридорам. Сейчас те пустовали, но когда в них встречались министры, слуги или кто-либо еще, она почти не останавливалась, лишь слегка склоняла голову, видя, как ей отвешивают поклоны и приседают в реверансах. Иногда те, чьих имен она даже не знала, пытались с ней о чем-то заговорить, твердя о важности разговора, но Спящая обрывала их взмахом руки. Она не хотела ввязываться в разговоры, не понимая, о чем пойдет речь. Уж лучше было сослаться на то, что она очень занята.
— Да. Надеюсь, Вы не против, что оно будет цвета сирени, Меланта? Я знаю, что Вы любите этот цвет и его оттенки, но мне так понравилась ткань, что…
— Нет, я не против.
Она услышала, как Ундина остановилась, после поспешно догоняя ее, видимо, не веря своему счастью. Но идти не перестала, усмехнувшись про себя. Ей не очень нравился этот весенний цвет. К тому же, ее завтрашний наряд будет далек от представления нежности не только по оттенку, но и по фасону.
— Спасибо Вам большое, Меланта!
