Спящая в огне полностью

Смерть молчала. Все с замиранием наблюдали. В ее тощей, обтянутой кожей, руке появился стеклянный пузырек без крышки. Ему так и не дали одеться, выведя на площадь в том, что осталось после вчерашнего распития вина. Прикосновение руки Смерти к его обнаженной груди было ледяным, как вода на дне моря. Его сердце билось неровно. Он бросил усмехающийся взгляд на Этну, которая, как и все прочие, с замиранием сердца наблюдала за его расправой. Пусть запомнит его таким. Усмехающимся и бесстрашным. Будто он не умирал сейчас. Будто это не его публично казнили сейчас.

Смерть касалась его, но он не умирал. Его гибель была медленной и неприятной. Сердце билось неровно отнюдь не из-за чувства страха. А из-за того, что стеклянный пузырек в руках погибели медленно наполнялся его кровью, опустошая тело. Это было неприятно, но боль почти не терзала его. Казалось, он стал сильнее после того, что пережил. Однако, он ощущал слабость. Она заставила его опуститься на колени, морща изуродованное лицо. Пузырек все наполнялся и наполнялся его кровью. Он был маленьким, однако каким-то чудом всасывал в себя всю его кровь, иссушая изнутри. Интересно, что с ней сделают? Смерть так и не сказала ему об этом.

Он едва видел перед собой. Сердце все также неровно стучало, только уже слабее и реже. Тело бледнело и слабело, выдерживая последнюю атаку боли. Больше он ее не ощутит. Он успел заметить, как последняя капля крови запечатала вместительный пузырек. Сердце издало последний стук. А после его поглотила темнота. Раздирающая и неизведанная.

Стоило пузырьку запечататься последней каплей крови, как иссушенное тело русала просто упало на землю, в один миг сгнивая у босых ног Смерти. А после она склонилась над его останками, позволяя тем впитаться в свою ладонь. Один миг и в том месте, где были останки, не осталось ничего, кроме темного пятна, заляпавшего камни площади.

— Ты знаешь, куда пустить кровь эту. Не подведи меня, — Смерть распрямилась, даже не посмотрела туда, где еще секунду назад было мертвое тело. Вместо этого она вытянула ладонь вперед и вышедшая из толпы Эрика, склоняя голову, приняла у нее пузырек едва ли не с благоговением на лице.

— Разумеется, госпожа Смерть, — проговорила она, удаляясь на свое место, и Этна только сейчас заметила в толпе Элису и Меланту, которые предпочитали делать вид, будто ее здесь нет. И пусть. Меньше всего перед своим уходом Этне хотелось выяснять отношения с сестрой или другими королевами. Если они злились и ненавидели ее, то это их право. Скоро одна из них сможет вздохнуть спокойно, ибо Спящей не станет.

— И, раз уж вернулась я, пора возвратить все на круги своя. Древние Девы, я благодарю вас за исполнение долга моего. Вы все храбрые девушки, не побоявшиеся отдать свои души для исполнения неизведанного. И отныне вы все заслужили свой долгожданный покой.

Драмэйды, все как одна, подходили к Смерти, будто к старой подруге. Сестра Жизни ласково улыбалась каждой, заключая холодных Дев в свои ледяные объятия и целуя их сквозь свою маску, забирая их жизни. Древние Девы, наконец получившие возможность уйти, обмякали на ее руках, будто тряпичные куклы. Их тела не исчезали подобно телу Кая. Они заслужили последние почести и потому к Смерти приближались люди, принимая из ее рук мертвых и храбрых девушек, обрекших себя на долгое служение, поднимая их на постамент и аккуратно укладывая на его половицы. После их похоронят со всеми почестями.