Он с наслаждением сделал два глотка крепкого горячего кофе и подробно, методично, стараясь ничего не упустить, начал объяснять, зачем пришел. Франц не задал ни единого вопроса, но глаза… Сонни помнил этот взгляд еще с тех времен, когда они работали вместе: цепкий, заинтересованный и чуточку ироничный.
– Леннарт Бугшё, говоришь… смутно знакомо… Я, конечно, многое помню, – не упустил похвалиться Франц, – но здесь без моей маленькой картотечки не обойтись.
Он встал с неожиданной для его возраста легкостью и пошел в кабинет.
Сонни очень надеялся, что старик не ошибается.
Франц Улофссон, бывший шеф отдела контршпионажа СЭПО, бывший начальник полиции всего Стокгольмского региона, вскоре вернулся с двумя коробками из-под обуви в руках.
Он открыл одну из коробок.
– Я тут насобирал кое-чего, – сказал он, копаясь в бумагах. – Хочу, знаешь ли, написать мемуары… Все пишут, а я что – хуже?
Сонни пожал плечами – само собой. Не хуже. Лучше.
– Ты же помнишь нашего дорогого Кирилла?
– Еще бы, – усмехнулся Сонни.
Как он мог забыть все эти вечера, когда часами, вертясь на сиденье машины, выжидал, пока стокгольмский представитель Центра навещал своих женщин!
– Самуельссон утверждает, что своим геморроем он обязан Кириллу. Нельзя сидеть столько времени на одном месте безнаказанно.
Сонни засмеялся.
– Меня бог миловал, хотя мог бы наградить не одним, а двумя. Или тремя.
– Вот… вот то, что я искал. Женщина… с ней Кирилл встречался дольше, чем с другими. Не называю ее имени… она пока жива. Красива, как Афродита… но Кирилл тоже был ничего себе парень, пока виски и сигареты не взяли свое.
Францу явно хотелось поговорить, но Сонни был далеко не уверен, что этот разговор куда-то выведет.
– Она работала в правительственной канцелярии. Поскольку она крутила роман с Кириллом, мы расценили ее как угрозу безопасности. Но… я с ней поговорил и согласился вычеркнуть ее из всех регистров в обмен на информацию о Кирилле.
Сонни – в который раз! – подивился, в каком странном мире он живет. В мире разведки и контрразведки. На все есть правила, которые нельзя нарушать. Постоянно обновляющаяся система, где есть специальные подразделения, призванные следить, чтобы все происходило в соответствии с законами королевства. И к чему это ведет? Каждый старается эти законы обойти. Франц, к примеру, набивает обувные коробки секретными материалами прежде всего из страха, что чья-то ошибка может обвалить терпеливо выстроенную пирамиду.
– Самое интересное из того, что она сообщила, – что у Кирилла выраженная тенденция к саморазрушению.
– Что ты сказал? У тебя есть на него досье? – Сонни не поверил своим ушам. –
– А как же, – старик довольно улыбнулся. – Кирилл в подпитии похвастался нашей дамочке, что у него есть информатор в ее ведомстве. Хвастался своим методом: брать и давать. Поставить информатора в зависимость. И не только финансовую. Дама, помимо выдающейся красоты, обладала еще и некоторыми аналитическими способностями, так что она вычислила, кто этот информатор. Тогда многие поражались – в соответствующих кругах, разумеется, – как Леннарту удалось так блестяще предсказать развитие событий в Советском Союзе и позже – в России. С большой точностью. Нашей даме показалось – со слишком большой. Кирилл иногда возил ее на архипелаг, и как-то на Рунмарэ они столкнулись все трое. Даме было очень не по себе – ее застали с сотрудником русского посольства. Но женская интуиция, сам знаешь… она быстро поняла, что для Леннарта эта встреча еще более нежелательна, чем для нее.
– Черт знает что! – искренне поразился Сонни. – Значит, Леннарт Бугшё снабжал русских сведениями…
– Думаю, да… – глаза старика за стеклами очков весело блеснули.
Сонни уставился в пол – старая привычка, когда надо быстро что-то обдумать. Первым делом сопоставил сроки – Кирилл приехал в Стокгольм примерно в то же время, что и Леннарт, когда тот вернулся из московской командировки. Случайно?
– Значит, ты считаешь, что Кирилл помог Леннарту сделать карьеру в обмен на информацию? И чем выше Леннарт поднимался по карьерной лестнице, тем больше ценной информации он передавал Кириллу?
Сонни выпрямился и посмотрел своему учителю в глаза. Вспомнил, что первые несколько лет называл его на «вы» и даже подумать не мог, чтобы перейти на «ты». Годы совместной работы либо увеличивают дистанцию, либо сводят на нет.
– Никаких сомнений. Леннарту была прекрасно известна линия международных финансовых организаций в отношении Союза. Не только известна – он сам ее отчасти и формулировал.
Сонни поблагодарил за кофе и встал.
– Вижу, тебе не сидится, – сказал Франц. – Но потерпи еще минутку.
