Стела предложила Анжелике несколько вариантов. Но ей самой ни один из них не понравился. Слишком много пришлось бы рисковать самим, боясь стать узнанными. А этого Стела не хотела, не могла себе позволить. Не дай бог, туда понаедут журналисты! Если ее фотография с определенной текстовкой станет украшением одного из желтых изданий, то француз, дрожащий за свою репутацию, с ней непременно разведется. А это пока не входило в ее планы.
Идея пришла внезапно, и она оказалась, как обычно, блестящей. Стела вспомнила, как однажды за ней небезрезультатно ухаживал один настоящий полковник. Боевой офицер с кучей наград по обе стороны кителя и подкреплением в виде ОМОНа. Освежить былое и напомнить о себе полковнику, а по прошествии времени, может быть, уже и генералу, – вот чего захотела Стела. И соответственно Анжелика. Правда, та верила омоновцам не так волнующе, как ее мать, и в уме держала мысль о пистолете.
Сестры Скороходовы не спали, они ворочались с боку на бок и перебрасывались ничего не значащими фразами. Все основное уже было сказано и обдумано. Вместо Эльки на охоту поедет Марина, выдавая себя за сестру, а та пока отсидится в деревне, на всякий случай, не выходя из дома. Если произойдет нечто неординарное и непредвиденное, то Эля сразу же сорвется и поедет к сестре на выручку. Девушки никак не думали, что охотники соберутся охотиться черт-те где. На крайний случай у Марины была установлена связь с местным медицинским вытрезвителем, с сотрудниками которого ей приходилось часто сталкиваться по работе. Если произойдет нечто неординарное и тому подобное, то «газик» сорвется с насиженного места у фонтана в сквере, где молодежь погожими весенними деньками распивает пиво, и помчится спасать единственного в округе врача-нарколога.
– А если они не успеют? – шептала в темноте Элька, переживая за сестру, которую будто отправляла не на развлечение, а в район боевых действий.
– Успеют, – зевая, отвечала Марина, переворачиваясь на другой бок. – Они всегда успевают…
Эля вспомнила последний раз, когда Маринку похитил один из ее постоянных клиентов-алкоголиков и попытался обменять на ящик водки. Сотрудники медвытрезвителя действительно приехали вовремя и забрали не вязавшего лыка алкоголика, который успел ящик водки выпить. Маринке пришлось самой купить ему спиртное для того, чтобы обрести свободу.
На этот раз ничего подобного Марина не ожидала. Но, прекрасно зная, что охота – это та же рыбалка, а значит, без водки дело не обойдется, с медвытрезвителем связалась. Ей пообещали: как только, так сразу. Хотя господин Безупречность не давал ни малейшего повода усомниться в своем трезвом взгляде на жизнь. Впрочем, Марина чаще всего сталкивалась не с трезвыми людьми, а с отъявленными пропитушками и мужчинам особенно не верила. Румянцеву же хотелось верить. Хотя бы по той причине, что он из множества красоток выбрал ее сестру. За какие такие достоинства, неизвестно.
В этом вопросе Марина хотела разобраться. Мало ли что задумал олигарх? Червь сомнений подтачивал благостное настроение и немного портил праздник. А в том, что предстоящая охота станет для Марины настоящим праздником, она не сомневалась. Раньше она никогда не охотилась, только ловила рыбу. Дед любил рыбачить, вставал с зорькой и тащил внучек на реку, где в тишине плескалась рыба, готовясь оказаться в кастрюле с ухой. Дед насаживал ей мотыля на крючок, Марина забрасывала удочку…
– Лучше бы он поехал на рыбалку, – словно прочитав ее мысли, сказала Элька.
– Точно, – согласилась с ней Марина.
– Но Румянцев говорил про кабана.
– Обалдеть! – сквозь сон отвечала Марина. – Кабан!
– Ты тоже на всякий случай вооружись, – советовала Элька. – Вдруг выскочит какая-нибудь нечисть из-за кустов и попрет прямо на тебя!
– Вооружусь, – пообещала ей Марина, – у меня в сумке газовый баллончик…
– Этого недостаточно, – жарко шептала Эля, предчувствуя кровь и разборки.
– Хватит, – отмахнулась сестра. – К тому же мой экипаж машины боевой…
– А если они не успеют?
– Они всегда успевают…
Место мнимой рыбалки, как он и предполагал, оказалось действительно жутким. Заросли, насекомые и вонь, идущая от болота, не давали Роману Никитину расслабиться и получить удовольствие от процесса. Впрочем, получение удовольствия было следующим пунктом за мелкомасштабной театрализованной постановкой, призванной усыпить бдительность жены. Бизнесмен средней руки, Ромашка, как ласково величала его супруга после двадцати лет совместной жизни и поедания нескольких тонн соли, дрожал как осиновый лист. Впервые в жизни он собирался изменить Валентине! Впервые! До этого ни сном ни духом…
