- А давайте кота Барсика отправим в качестве испытуемого. Прикрепим к нему датчики и снимем показания, - послышалось чье-то предложение.
- Вень, не будь живодером.
- При чем тут живодер. Соседи для науки не то что мышей, обезьян используют и ничего. Снимем показания жизнедеятельности на электрокардиограф. Всё информация, чем ничего.
- А что, может и впрямь, Максим Федорович, проведем испытания с Барсиком?
- Как хотите, - с тоской в голосе ответил Рогов.
Не дожидаясь команды, несколько сотрудников побежали искать кота, а заодно аппарат для снятия электрокардиограммы.
- Детский сад, - пробурчал Огрунов.
- А вот это вы напрасно так говорите, - произнес Иван, - когда начали осваивать космос и запускать спутники, первыми испытателями были собаки.
- Не знаю, может вы и правы. В моем мире на кошках опыты не ставят.
- Как, а биологи, зоологи, врачи?
- Не стану спорить. Физика пока обходилась без кошек и собак.
- А лягушки? - улыбнувшись, поинтересовался Иван.
- Не стану спорить.
Бедный кот Барсик, словно почуяв, что на него по каким-то причинам идет охота, спрятался так, что его смогли отловить часа через три и то, с большим трудом используя для этого кусок отварной курицы облитой валерианой. Сложность возникла и с электрокардиографом. В институтской поликлинике кардиолог наотрез отказалась дать прибор для исследований. Пришлось подключить главного врача поликлиники дать разрешение, сославшись на руководство института и приезд начальства для приемки секретного объекта.
С трудом нацепив на кота пояс с присосками и обмотав его возле центральной трубы, так как он то и дело норовил убежать, протянули провода и, подключив к электрокардиографу начали эксперимент.
Судя по показаниям, которые выдавал прибор, в котором никто из сотрудников толком ничего не понимал, сердце Барсика колотилось, как бешеное. Было слышно, как он отчаянно мяукает и пытается освободиться от пут, которыми был привязан. Как только внутри основания появилось свечение, мяуканье прекратилось, хотя прибор по-прежнему показывал, что Барсик жив и здоров. На второй минуте стрелки писчиков замерли и на ленте кардиографа потянулись прямые линии. Кто-то не выдержал, и в сердцах тихо произнес:
- Кажется, Барсик пал смертью героев во имя науки.
Прерывать эксперимент не стали и дождались, когда установка автоматически отключится. Как только свечение прекратилось, все бросились взглянуть, что стало с котом. Барсика внутри не было, как не было и части проводов, которые обрывались у входа внутрь основания.
- Что мы имеем? Да ничего мы не имеем. Кот исчез, куда - неизвестно, а стало быть, завтра показывать начальству нечего, - в сердцах произнес Рогов и устало опустился на стул. Все молчали, да это и понятно, настроение у всех было настолько подавленное, что делать какие-то предположения было совсем не к месту. Рогов окинул взглядом притихших сотрудников и спокойно сказал:
- Все свободны. Идите домой, и можете завтра не приходить на работу...
- Но как же так, Максим Федорович?
- Я сказал, - повысив голос, повторил Рогов, - всем идти домой, и чтобы завтра я никого в институте не видел. Я сам буду отвечать перед начальством.
Все нехотя покинули помещение. Остались только Иван, Алексей и Огрунов.
- А вы что стоите, вы тоже можете быть свободны, - произнес Рогов.
- Извините, но нам нельзя, мы типа того, - произнес Огрунов.
- Ах да, я и забыл. К черту все. Все равно отвечать придется, так что выпишу вам пропуск и на свободу.
- Вы ступайте, отдохните, а завтра комиссия приедет и там видно будет, что к чему, - стараясь успокоить Рогова, произнес Иван.
- Как знаете, мое дело предложить, - он поднялся и вышел из помещения.
- И что теперь делать будем? - с детской непосредственностью спросил Алексей.
- Сухари сушить, - смеясь, произнес Иван.
- Что? Не понял.
- Вот и хорошо, что не понял. Предлагаю всем идти спать, а завтра видно будет что делать.
Как ни странно, в эту ночь Иван спал как убитый. Видимо сказалась накопившаяся за последние дни усталость. Поднявшись рано утром, пошел привести себя в порядок. Посмотрел на себя в зеркало и хмыкнул. В отражении на него смотрел обросший не бритый мужчина, не имеющий сходства с тем подтянутым и прекрасно выглядевшим мужчиной, которым он был всего два месяца назад. Глядя на себя, неожиданно подумал, чтобы сказал Мясницкий, глядя на него:
- Опустился ты Ванечка, оброс, не бритый и это называется мой ученик, лучший кого я выпестовал и дал путевку в науку, в большую науку. Не ожидал.
- Так ведь обстоятельства Гурий Петрович...
- Обстоятельства. Не можешь разобраться с машиной и это называешь оправданием? Кота зачем-то запустили. Кстати, а как ты думаешь, куда кот делся, ведь не испарился же он? Что скажешь?
- Да, но...
Мысленный диалог Ивана с Мясницким прервал Огрунов.
- Извините, помешал?
- Нет, всё нормально. Размышляю, как бы побриться.
- Тоже мне, нашли проблему.
Огрунов стал мыть руки и вдруг спросил:
- Мне почему-то кажется, что приборы и кот вовсе не испарились. Как считаете?
- Я тоже так думаю, хотя доказательств у меня нет.
