– Нет. – Она два раза слегка качнула головой. – Не стоит, я лучше пойду. Но я рада, что с тобой все в порядке. Ты ведь нормально себя чувствуешь?
– Мне гораздо лучше, Нилакшибен, – улыбнулся Мукеш, радуясь, что его сердцебиение за время поездки в автобусе пришло в норму.
– Надеюсь, скоро увидимся. Приятно было повидать тебя после долгого перерыва, Мукешбхаи. – Нилакши легонько помахала рукой. – Как я уже сказала, могу заглянуть к тебе и научить готовить бринджал бхаджи[28]. Только дай мне знать.
– Лучший бринджал бхаджи готовила Наина, – рассеянно ответил Мукеш, ощущая тяжесть книги в сумке.
– Да, я помню. Ну, может, у нас получится не так вкусно, но лучше, чем ничего! – голос Нилакши поднялся на октаву выше, и она кивнула в знак прощания.
Мукеш чувствовал себя скованно и неловко и не мог понять, то ли из-за этой ситуации, то ли из-за того, что мышцы затекли после прогулки.
Закрывая входную дверь, он увидел фотографию Наины над телевизором, украшенную гирляндой. Он пристально вгляделся в ее лицо. Изменилось ли оно? Ему показалось, что ее глаза стали менее беззаботными, в них теперь что-то скрывается: разочарование, гнев?
Его мысли перенеслись к «Ребекке», представив ее портрет, висящий в холле особняка Мэндерли, всегда рядом, всегда наблюдающий.
Он ведет себя глупо. Если бы Наина была здесь, она бы спросила, как поживает Нилакши, как справляется с горем. Она, вероятно, попросила бы его отнести ей лепешек тепла. Наина никогда не была ревнивым человеком. Но Мукеш все равно чувствовал укол вины. Первым делом он вынул из сумки книгу и показал ее изображению Наины, втайне надеясь, что, хотя бы на мгновение, услышит голос жены, подбадривающий его, затем положил книгу на новоиспеченное кресло для чтения.
После всех физических перегрузок он нуждался в дневном сне. Мукеш включил радио – ему нравилось что-нибудь слушать, когда он засыпал, – и тяжело опустился на кровать. Возможно, когда он проснется, будет чувствовать себя разбитым, на мгновение он запаниковал, сможет ли он вообще встать с кровати, но он решил, что пока не стоит об этом беспокоиться. Он будет решать проблемы по мере их поступления.
Когда он опустил голову на подушку, его мысли начали дрейфовать. Сегодня, несмотря на боль в мышцах, он чувствовал себя живым и энергичным. Он чувствовал, что Нилакши и даже Хариш увидели в нем полноценного человека, а не обузу, престарелого отца, которого нужно каждое утро проверять по голосовой почте. Он предстал как человек с чувствами и эмоциями, симпатиями и антипатиями, а не как номер пациента в медицинской карте или как пункт в списке дел дочерей.
Через несколько секунд, почувствовав себя удовлетворенным и расслабленным, Мукеш уснул.
Когда Мукеш проснулся, уже стемнело, день превратился в вечер, тени удлинялись, а теплый свет в комнате постепенно становился холоднее.
Он машинально посмотрел налево, в сторону Наины. Мукеш уже давно не делал этого. Но сегодня, в замешательстве после незапланированного сна, он не понимал, какой сейчас год. Это мог быть 1985, когда они только переехали сюда, и три девочки спали в соседней комнате вместе, на матрасах на полу. Мог быть и 1998, когда две из трех дочерей съехали и Рохини настояла на том, чтобы спать в комнате на первом этаже, чтобы быть в уединении, хотя нижняя комната отделялась от кухни всего лишь ширмой из бисера. А может быть, 2010, когда Наина и Мукеш заняли ту же самую нижнюю комнату, только привыкнув к тому, что они теперь вдвоем в доме, наслаждаясь одиночеством. Наина все равно любила компанию и с нетерпением ждала, когда единственная на тот момент внучка придет в гости, наполняя дом жизнью.
Но сейчас 2019. Год, которого Мукеш меньше всего хотел. Второй год после смерти Наины, год, который начался без Наины и без нее закончится. Он порылся в сумке, доставая «Ребекку». Несмотря на то, что недавно книга пугала его до полусмерти, ему было нужно на какое-то время оказаться в другом месте, за пределами своего маленького домика в Уэмбли, побыть в чужой шкуре.
Перелистывая страницы, Мукеш познакомился с экономкой миссис Дэнверс, которая любила первую жену, Ребекку, и ненавидела вторую, постоянно напоминая ей и мистеру де Винтеру, что она никогда не сможет стать достойной преемницей ее любимицы Ребекки. В одно мгновение миссис Дэнверс обрела новую жизнь, новое значение. Она была его внутренним чувством вины. Он прервал чтение на середине предложения и сидел в гробовом молчании. Книги были спасением, но Мукеш понял, что не всегда побег от действительности был во благо.
– Я не забываю Наину! – сказал он вслух себе и осуждающей миссис Дэнверс. – Прости, Наина, – сказал он. – Я такой идиот. Эта книга ничего не значит.
Ему показалось, что ответ Наины он услышал в тихом вечернем воздухе: «Я знаю, Мукеш». Но он не был уверен, потому что его воображение обострилось под влиянием прочитанной истории и говорило то, что ему хотелось услышать.
Часть четвертая. «Бегущий за ветром». Халед Хоссейни
Глава 13. Алейша
