— Зачем? Ну, выпросите у вашего начальства пару доз нейроса. Я не сторонник подобной фармацевтики, но оно помогает.
— Не дадут, если я порву с Лигой.
— Женя! С Лигой надо порвать. И чем быстрее, тем лучше.
— Олег Николаевич, давайте подождем решения. Может, и конфликта нет.
Олег покачал головой.
— Хорошо. До завтра.
Когда он ушел, Олег Николаевич позвонил своему ассистенту.
— Дима, спустись, пожалуйста в кабинет.
— Да, минуту.
— Дима, можешь последить за картой нашего гостя, — попросил он, когда ассистент вошел. — Я не хочу, чтобы он сбежал. Если что — буди меня. И попытайся его удержать. Если ничего не случится, я тебя сменю часов в семь утра.
— Не удержим, — сказал Дима. — Вы же не собираетесь выдать его властям.
— Его расстреляют! Уж, не говоря о том, что это жуткое нарушение врачебной этики.
— Олег Николаевич, при всем моем уважении к вам, не всегда удается спасти всех. Иногда нужно принять чью-то сторону.
— Посмотри просто!
— О-кей.
Женя никуда не сбежал ни ночью, ни в семь утра.
Олег вернулся в кабинет и отпустил своего ассистента.
Около восьми пришло сообщение от Альбицкого: «Мы проанализировали карту. Все что необходимо, мы сделаем сами, дистанционно. Женя сегодня уйдет. Не удерживайте его».
«Все, что необходимо! — набил Олег. — Все, что необходимо вам! Зачем Лиге вообще была нужна его карта?»
«Для того, чтобы убедиться, что он не провокатор. Кроме того, нам нужны моды в его мозгу, чтобы в случае необходимости быстро и дистанционно сделать коррекцию. В том числе помочь ему справиться с теми психологическими проблемами, которые могут возникнуть во время работы в отряде исполнителей Лиги».
«Точнее стереть некоторые участки памяти. Говорите уж, как есть».
«И это тоже».
«И чтобы держать его под контролем».
«Подготовленный исполнитель Лиги — очень опасный человек, таких необходимо держать под контролем для защиты общества.
Извините, что мы вас в это втянули».
«Надеюсь, что в последний раз».
Около девяти Женя спустился к завтраку. Исполнитель был в очень хорошем расположении духа, шутил, улыбался, в голубых глазах играли озорные искорки.
Помог Марине разлить кофе и выложить булочки на тарелки.
Сел за стол, отпил из чашечки.
— Олег Николаевич, можно будет после завтрака поговорить с вами наедине?
— Хорошо, — пожал плечами Олег.
Наконец, посуда была убрана и загружена в посудомоечную машину при активном участии Жени, и они остались одни.
— Садитесь, — сказал Олег. — Думаю, я знаю, о чем пойдет речь.
— С сегодняшнего дня я полноправный исполнитель Лиги. Все! Без всяких испытательных сроков. Окончательно. Мою кандидатуру одобрили.
— Я не буду вас с этим поздравлять, — вздохнул Олег.
— Олег Николаевич, со временем вы обязательно поймете нашу правоту, — горячо сказал Женя. — Вы очень хороший человек, а значит иначе быть не может… Лига приказывает мне уйти. Спасибо вам за все.
— Женя, вы погибните.
— Я на это подписывался.
— Как же больно вы мне делаете!
Женя не нашелся, что ответить, только после паузы выдавил:
— Извините…
Когда проводили Женю, было около одиннадцати утра.
В конце лета нагрузка еще небольшая, так что Олег Николаевич мог позволить себе в понедельник не ехать в Москву и остаться в Лесном городке.
После обеда пошел дождь, отчаянно барабаня по листьям сирени. Потом выглянуло солнце, осветив прямые струи из-под полога низких облаков.
Олег не мог успокоиться и был не способен делать что-то, кроме сидения на кухне и созерцания пейзажа за окном.
Было около восьми, когда он смог заставить себя дойти до кабинета и включить компьютер. В новостях верхняя строчка была помечена черным знаком «молния»: «Сегодня в своей квартире в Москве скончался судья Эдуард Беленький».
В «подробностях» говорилось, что судья был фигурантом списка Лиги Свободы и Справедливости и, по словам родственников, умер от остановки сердца. Олег перечитал все издания, которые считал сколько-нибудь приличными, и вернулся на главную страницу новостей. Формулировка изменилась: «Фигурант списка Лиги Свободы и Справедливости найден мертвым».
Но эту новость тут же вытеснила следующая: «Запрещенный ютуб канал „После дождя“ анонсировал онлайн интервью с Андреем Альбицким». Олег тут же перешел на сайт «запрещенного ю-туб канала», воспользовавшись не менее запрещенным анонимайзером. До интервью осталось пять минут. Шел обратный отсчет. Цифры в строчке «смотрят сейчас» стремительно росли, приближаясь к миллиону.
Наконец, в кадре появился Альбицкий. Он сидел за столом на фоне темных обоев с абстрактным рисунком. На столе стояла чашечка кофе и ноутбук. Андрей слегка похудел и, пожалуй, постарел за то время, пока Олег его не видел, черты его заострились, в волосах появилась редкая седина.
— Андрей Аркадьевич, — спросил корреспондент за кадром, — вы видели сегодняшние новости?
— Российские? Конечно. Каждый день смотрю. Да, это мы… Сейчас нас вытеснят из топа.
Олег открыл новости в отдельном окне. Да, верхняя строчка уже была другой: «Андрей Альбицкий: „Да, это мы“. Лига Свободы и Справедливости взяла на себя ответственность за смерть судьи».
— Какое это убийство по счету? — спросил журналист.
