— Есть предварительная коррекция. Ее делают по приговору суда и на основе психологического заключения до того, как виновного наказать, например, отправить в тюрьму или колонию. Это необходимая вещь. Надо делать обязательно, чтобы заключенные не портили карты друг другу. К сожалению, бывает, что этим успешно занимается администрация. Лучший способ испортить человеку карту — это поступить с ним несправедливо. Тогда приходится делать посткоррекцию.
— Часто?
— К сожалению, да. Хотя если человек пришел с чистой картой, процентов шестьдесят вероятности, что она такой и останется. Откорректированную карту испортить легче.
— А оно нужно вообще наказание, если есть психокоррекция?
— Оно нужно обществу, чтобы предостеречь других. И оно нужно пациенту, поскольку после психокоррекции у него возникает острое чувство вины, даже если до этого его не было. Это нормально. Уже здоровая психика входит в противоречие с прошлыми нездоровыми поступками. Человек начинает осуждать себя и возникает потребность в искуплении.
— А если ее нет?
— Это симптом нездоровой психики. После психокоррекции такого не бывает.
— А если была чистая карта?
— Тогда конечно. Женя, у вас чистой карты не будет. Вы же из Лиги…
— Да.
— Значит, у вас будет терроризм.
— Знаете, у Альбицкого есть программная статья, она на сайте выложена «Почему мы не террористы».
— Да? И как он это аргументирует?
— Если кратко, то террористы запугивают общество и создают в нем напряженность. Лига Свободы и Справедливости — это система правосудия в стране, где правосудия нет. Откуда очевидно, что деятельность ЛСиС снижает напряженность в обществе, поскольку дает ему надежду на защиту и справедливость.
— Вы тоже запугиваете общество.
— Не более, чем закон. И не общество, а только отдельных его представителей. Не самых лучших. Чтобы схлопотать у нас смертный приговор, надо очень постараться.
— В вашем списке есть люди, чья вина — это только коррупция. В законе за это нет смертной казни.
— А они и живы. Ни одному пока приговор не привели в исполнение.
— За осуждение заведомо невиновного тоже нет смертной казни. До десяти лет, по-моему.
— Вот, вы даже не знаете точно. Хоть одного такого судью встречали в ПсиЦентре?
— Нет, к сожалению. Статья практически не применяется.
— Угу. Потому что системы правосудия нет. Есть система кривосудия.
— Вы во многом правы, Женя. Но это не оправдание для убийств.
Близился вечер. Солнце клонилось к закату, окрашивая оранжевым кромку облаков.
Изображение мозга на мониторе неуклонно заполнялось зеленым.
— Минут десять осталось, — сказал Олег. — Сейчас он доснимет, потом мы еще немного с вами поболтаем.
На экране под изображением мозга появились красные цифры процентов, начиная с девяносто пяти. Они быстро росли, пока не превратились в сотню. Возникла надпись: «Подготовка к анализу данных», и изображение мозга стало почти белым, очерченным тонким черным контуром.
— Пересядьте сюда, — Олег показал на место рядом с компьютером.
Женя послушался.
— Вы должны мне немного помочь, — начал Олег. — В принципе, можете не отвечать на мои вопросы, но будет лучше, если ответите.
— Хорошо, — кивнул Женя.
— Что вас побудило добиваться вступления в Лигу?
На изображении мозга появилась красная точка.
— Ситуация в обществе, — сказал Женя.
Жирная красная точка в префронтальной коре.
— Вы хотели ее исправить?
— Да, очень. Мы сейчас реперные точки снимаем?
— Вас проинструктировали?
— Да, конечно.
— Женя, вам уже приходилось убивать?
Россыпь красных точек.
— Да, — кивнул Женя.
— Сколько раз? — спросил Штерн.
Алые и оранжевые вспышки.
— Я не уверен, что во всех случаях это были убийства, — сказал Женя. — Мне самому как-то выстрелили противоядием в плечо. Во время одной из проверок.
Олег вздохнул.
— Будем предварительный анализ делать?
— Давайте.
Олег нажал на зеленое «да» под возникшей надписью «Сделать предварительный анализ».
— Ну, пойдемте чай пить.
На кухне на первом этаже, где накрыли стол для чаепития, окно было широко распахнуто. В саду цвели гладиолусы и первые осенние хризантемы. За давно отцветшим кустом сирени возвышалось здание ПсиЦентра.
Олег разлил чай. Выложил на широкое блюдо в центре стола несколько круассанов.
— Хотели бы туда вернуться на работу? — спросил Женя, указывая глазами на ПсиЦентр.
— Я сейчас зарабатываю больше, — сказал Олег. — Но тогда было больше смысла. Сейчас я в основном ерундой какой-то занимаюсь.
— Вы не ответили.
