В этот день заседание так и не возобновилось. Так что Дамир вернулся ПЦ почти на час раньше. Даже ужин ждал в камере и еще не совсем остыл. А в выходные он выспался. Какое же счастье спать по восемь часов!
Утро понедельника началось с ходатайств адвокатов.
— У нас есть заключение независимого эксперта, — сказал Левиев. — Мы бы хотели приобщить его к делу.
— Что за эксперт? — спросил судья Кабанов.
— Профессор Крис Уоррен. Преподаватель факультета психологии Оксфордского Университета, штатный психолог Лондонского Психологического Центра, член Ассоциации Психологов Великобритании, Европейской ассоциации психологов, почетный член Американской психологической ассоциации, автор более ста научных работ…
— Погодите, — сказал судья. — У него есть опыт экспертизы в российских судах?
— Нет, — признал Константинов.
— В таком случае он некомпетентен! — отрезал Кабанов.
— Но он ученый с мировым именем!
— И что? У него нет опыта эксперта! Все! Дальше!
— Не дальше, ваша честь! — сказал Левиев, вставая. — Тогда мы бы хотели допросить Криса Уоррена, как свидетеля.
— Не та стадия процесса, — сказал судья. — Свидетели защиты на стадии допросов свидетелей защиты.
— Господин Уоррен здесь, — сказал Константинов. — Вы не имеете права его не допросить.
— В зале? — спросил Кабанов.
— К сожалению, он не смог приехать в Россию.
— Не уговорили? — хмыкнул судья.
— Без объяснения причин отказали в визе. Он на связи. Можно прямо сейчас начать видеоконференцию.
— Значит, свидетель не присутствует в зале, — прогнусавил судья.
— Мы заявляем ходатайство о его допросе, — сказал Левиев.
— А мы отказываем! — объявил Кабанов.
— Мы заявляем ходатайство о приобщении экспертного заключения, — не терял надежды Константинов.
— Отказать! — сказал судья и стукнул молотком.
— Причина? — спросил Левиев.
— Некомпетентность эксперта.
Дамир горько усмехнулся. Последние несколько месяцев он словно катался на американских горках: то взлетал до самых радужных надежд, до падал в бездну отчаянья.
— У нас есть еще одно экспертное заключение, — сказал Константинов.
— Тоже иностранное? — поинтересовался судья.
— Не совсем, — сказал Илья Львович. — Это заключение Якова Борисовича Анисенко — психолога из Лесногородского Центра, который изначально работал с Дамиром и снимал нейронную карту.
— Он подписывал заключение?
— Нет, он отказался подписывать поддельное заключение. У нас оригинальный вариант, который потом был исправлен Медынцевым под давлением следователей.
— На нем есть печать Лесногородского Центра? — спросил Кабанов.
— Нет, — сказал Левиев. — Это независимое заключение. Только подпись Анисенко.
— В таком случае это филькина грамота. Ничего мы приобщать не будем.
И стукнул молотком.
— Тогда мы заявляем ходатайство о допросе Анисенко в качестве свидетеля.
— На стадии допросов свидетелей защиты! — отрезал судья.
— Это не все, — сказал Левиев. — У нас есть еще один документ.
— Что за документ?
— Мы бы хотели приобщить к делу нейронную карту Дамира Рашитова, — сказал Левиев.
— Вы смеетесь? — хмыкнул Кабанов. — Это бессмысленно для суда. Мы не приобщаем нейронные карты!
И больше не допросили ни одного эксперта, в том числе ни одного из тех, что писали заключения его товарищам по скамье подсудимых. Несмотря на все ходатайства их адвокатов.
Очередное заседание Женя смотрел дома, через планшет. С Андреем и Кириллом обсуждали процесс по видеоконференции, прямо из Лондона присоединился Крис.
— Мне было любопытно узнать о моей полной некомпетентности, — заметил англичанин. — Не слышал такого уже лет двадцать. Вспомнил студенческую юность.
— Скажи им спасибо, — усмехнулся Кирилл Иванович.
— Они идиоты, — сказал Андрей. — Весь мир будет смеяться.
— И что? — спросил майор. — Им бы только, чтобы шкура была цела и деньги не переводились.
Раздался звонок в дверь. Женя вздрогнул. После пражских событий он стал немного нервным. Суд над Дамиром тоже не добавлял душевного спокойствия. Скоро ему сниться будет это бесконечное «Отказать!».
Альбицкий заметил и заставил связаться с Крисом.
— Мистер Уоррен, Андрей просил, чтобы вы пересняли мне карту и написали заключение, — вежливо сказал Женя по-английски.
— Во-первых, ты говоришь, как во времена королевы Виктории, — сказал Крис. — Просто «Крис», и долой официоз. Во-вторых, по-русски, Женя, по-русски. Ты бы знал, каково слушать русский акцент! Ужасно некрасиво. И ни с чем не спутаешь. Не обижайся!
Женя уж хотел что-нибудь ввернуть про английский акцент Криса, но сдержался. По правде говоря, акцент был едва заметен.
— И в-третьих, Женя, у тебя же моды стоят?
— Да.
— Значит, ни в каких очных встречах нет необходимости. Запускаешь на своем телефоне программку «Нейросканнер», она тебе за час все снимает и автоматически отправляет мне.
Крис объяснил, где программка и как пользоваться.
— Пароль от твоих модов у тебя есть?
— Да.
— Тогда все вообще замечательно. Жду.
— Крис, а мне что делать в этот час?
— Что угодно. Процесс тебя совершенно не касается.
Так что переснятая карта уже пару дней была у Криса, но ПЗ пока не было.
