– Знаешь, чего я не понимаю?
– Нет.
Он наморщил лоб.
– Где Дженсен научился самообороне?
Я было открыла рот, но не нашлась с ответом. Хороший вопрос.
– Я что хочу сказать – тут ведь мало одного умения бить морду. Так, может, тебе следует поучиться у профессионалов? – спросил парень, открывая бутылку. Газировка зашипела и вспенилась. – А не у того, кто только на словах знает, как это делается?
– Он знает, что делает.
– Ты уверена? – Гэвин сделал долгий глоток.
– Да. Уверена.
– Угу.
К черту выдержку. Я чувствовала, что начинаю закипать от злости.
– А какое тебе дело?
– Ладно. – Парень отставил бутылку и подошел ко мне. Упершись руками в столешницу, он наклонился ко мне. – Просто ты перенесла страшную травму.
Я сложила руки на груди и прищурилась.
– При чем здесь это?
– При том, что сейчас это… твое больное место. Послушай… – Он поднял руки. – Не смотри на меня так. Я дело говорю. Это совершенно естественно. Но ты действительно считаешь, что выбрала подходящее время, чтобы снова замутить с Дженсеном?
В животе заныло, и жаром обдало щеки.
– Заниматься самообороной и разговаривать с ним – не значит замутить, – отрезала я и, черт возьми, ведь наврала, потому что на самом деле мечтала о поцелуе с Дженсеном.
Гэвин вскинул брови.
– Разве ты не помнишь, что было в прошлый раз?
У меня вырвался рваный вздох, и пальцы впились в край столешницы.
– Послушай, я просто напоминаю. Он умеет гадить и создавать проблемы. – Гэвин оттолкнулся от стола и выпрямился. – И я не хочу, чтобы тебе опять причинили боль, а он это сделал однажды, в самую тяжелую минуту твоей жизни.
Я не могла отрицать его правоту, как бы мне этого ни хотелось. Я опустила взгляд, качая головой.
– Это не так. Я имею в виду, это совсем другое дело.
– Ты уверена? – тихо спросил он.
Я кивнула.
Гэвин наклонился и положил руки мне на плечи. Потом потянул меня вперед, стаскивая со стола, и прижал к своей груди, задержав в объятиях чуть дольше, чем нужно, но я не противилась, впитывая его тепло. Пусть это казалось неправильным, но я брала у него то, чего так хотела от Дженсена. Я закрыла глаза и вдохнула запах свежего белья.
– Я знаю, сейчас Дженсен, может, и ведет себя прилично, но будь с ним осторожна, – сказал парень, крепче сжимая меня. – Он изменился. Мы все изменились, а он особенно. Просто не забывай, как он обошелся с тобой.
Гэвин ушел вскоре после того, как вернулась мама, и я болталась на кухне, пока она готовила убийственный для талии «Ужин с гамбургером», а потом помогала ей убирать со стола.
– Сегодня разговаривала с доктором Оливером, – сказала она, когда я загружала посудомоечную машину.
Я не сразу сообразила, о чем речь, потому что мои мысли крутились вокруг того, что сказал Гэвин. Захлопнув дверцу посудомоечной машины, я повернулась к ней, вздыхая.
– Ну, и когда он меня ждет?
– В следующую пятницу, после школы. – Мама смахнула крошки с моей половины стола. Признаюсь, я всегда ела неаккуратно. – Если хочешь, я могу пойти с тобой.
Чего-чего, а уж этого мне совсем не хотелось.
– Нет, спасибо.
Она сморщила нос и бросила полотенце в раковину.
– Ты говоришь это таким тоном, будто я предложила тебе самую неудачную идею.
Я рассмеялась.
– Ну, скажем так, это не блестящая идея.
Мама сузила глаза и, склонив голову набок, вгляделась в мое лицо.
– Дорогая, ты выглядишь ужасно.
– Вау. – Я снова засмеялась. – Большое спасибо.
Подойдя ко мне, она приложила прохладные ладони к моим щекам.
– Ты хотя бы спишь?
– Да.
Она тихонько зацокала языком.
– Не умеешь ты врать.
Что правда, то правда. Вздохнув, я высвободилась.
– Что-то не спится.
– Может, мне удастся договориться с ним, чтобы он принял тебя пораньше? Или попросить рецепт на снотворное? – предложила мама, повернувшись к раковине. – В прошлый раз таблетки помогли.
В прошлый раз.
Я тяжело вздохнула.
– Да не нужны мне никакие таблетки, мам.
Но той же ночью, уже после того, как мама ушла спать, я лежала в своей постели и опять не могла сомкнуть глаз, наблюдая, как танцуют на потолке длинные тени от качающихся за окном веток. Экран телевизора то и дело вспыхивал разными цветами, а из динамиков доносились достаточно громкие звуки, чтобы заглушить скрипы и стоны спящего дома.
Возможно, снотворное и не помешало бы.
Было уже за полночь, мои веки отяжелели, но сон все не шел. Я долго ворочалась, изнывая от жары, подушка казалась слишком жесткой. Мысли все время возвращались к разговору с Гэвином, а потом уносились к Дженсену, птице и еще дальше – к тому, что произошло в субботу ночью.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я откинула одеяло и выбралась из постели. Голубоватый свет от экрана телевизора заливал комнату призрачным сиянием. Изнемогая от бессонницы, я поплелась в ванную.
Я зажгла свет и прошла к зеркалу, тихо ступая босыми ногами по холодной плитке. Остановившись перед умывальником, зевая, я включила воду. Подставив руки под прохладные струи, я наклонилась и ополоснула лицо. Легче не стало, но я снова зачерпнула воды и потерла глаза.
