Образ убитого кардинала преследовал меня целый день, как, подозреваю, и всех остальных. Ну, пожалуй, кроме Линдс, которая в это время находилась на уроке рисования и была крайне разочарована тем, что не увидела, как психует Венди. Но для меня это было больше, чем просто уродливое зрелище. Птица – кардинал – заставила вспомнить прошлое и мысленно вернуться туда, куда совсем не хотелось возвращаться.
Дома после школы меня встретила тишина. Обычно в среду вечером мама уезжала в Хантингтон, но после того, что случилось в выходные, она отменила поездку.
Мама еще не пришла с работы, и я куковала одна.
Пытаясь сосредоточиться, создать хотя бы иллюзию привычной жизни, я плюхнулась на диван, открыла учебник истории и занялась домашним заданием. Поймав себя на том, что уже в четвертый раз перечитываю все те же две страницы, я оставила там маркер вместо закладки и отложила учебник в сторону.
Я помассировала кончиками пальцев виски, чтобы снять легкую боль. Усталость наплывала не меня, призывая свернуться калачиком и вздремнуть, но спать в пустом доме совсем не хотелось.
Может, визит к доктору Оливеру – не такая уж плохая идея?
Открыв глаза, я перевела взгляд на арку, которая вела в коридор и к лестнице, и вдруг меня зазнобило. Я смотрела в открытый дверной проем, и мне казалось, что я слышу какие-то звуки. Возможно, опять разыгралось воображение, но кончики ушей защипало.
Сверху доносился какой-то шум, похожий на тихий топот…
Звонок в дверь едва не оглушил меня, и сердце бухнуло о ребра.
– Господи! – ахнула я, вскакивая с дивана. Я поспешила к двери и привстала на цыпочки, вглядываясь в крошечный глазок. – Ни фига себе, – пробормотала я, различив точеный профиль Дженсена.
Два визита меньше чем за сутки? Э-э, ну, три, если считать эпизод за обедом. А то и четыре, если добавить занятия по самообороне.
Лопаясь от любопытства, я быстро отперла и распахнула дверь. Он повернул голову, и послеполуденное солнце поцеловало его в щеку.
– Привет, – выдавила я.
Полуулыбка мелькнула на его губах.
– Можно войти?
Кивнув, я отступила в сторону, испытывая неловкость от его присутствия. Уже много лет он не бывал у меня дома. Сунув руки в карманы джинсов, он направился в гостиную, но остановился на полпути и обернулся.
Наши взгляды встретились, и мгновение растянулось на целую вечность. Осознание происходящего накрыло меня теплым одеялом. Нас разделяло несколько шагов, но, окаменевшая под его пристальным взглядом, я чувствовала его близость так, словно он стоял прямо передо мной. Почему он здесь? Просто хотел увидеть меня? Когда-то он заходил ко мне просто так, без предупреждения, и я всегда с нетерпением ждала его, но все это осталось в прошлом. И мы уже давно стали другими.
Пожалуй, пора было что-то сказать.
– Не хочешь, мм, присесть?
Он склонил голову набок.
– Конечно.
Ощущая жар в затылке, я провела Дженсена в гостиную. Он шагнул прямиком к дивану, схватил мой учебник истории и осторожно закрыл его, оставив маркер на заложенной странице.
Он сел на диван, откинулся назад и вытянул левую руку вдоль спинки.
– Нам так и не удалось поговорить о том, когда бы ты хотела заниматься.
– О! – Мне хотелось надавать себе по щекам. Разумеется, у него имелась веская причина появиться здесь, никак не связанная с внезапно проснувшимся желанием побыть со мной. Пытаясь вести себя так, будто у меня еще сохранились остатки здравого смысла, я села рядом с ним. – С этой… птицей… все вылетело из головы.
– Да уж, не ожидал увидеть такое за обедом. – Парень замолчал – его челюсти сжались, когда взгляд скользнул ниже, и он выругался себе под нос.
Я напряглась, и до меня не сразу дошло, куда он смотрит. Зачесанные назад волосы открывали мою шею. Я ведь не ждала гостей. Сознавая, что уродливые синяки, почти не видимые под распущенными волосами, теперь предстали во всей красе, я протянула руку, чтобы снять с хвоста резинку, но Дженсен стремительным движением остановил меня.
Он поймал мое запястье и опустил руку.
– Не нужно этого делать.
Тепло прилило к щекам и побежало по венам, когда его длинные пальцы скользнули вверх по моей руке, касаясь чувствительной впадинки на сгибе локтя. У меня пересохло во рту, когда кожа откликнулась дрожью.
– Еще болит? – спросил он.
Я покачала головой.
– Не очень. – На самом деле больше ныло горло, щеки и ребра. – Ничего страшного. Могло быть и хуже.
– Похоже, что болит. – Его большой палец выписывал медленный круг на внутренней стороне локтя. – Ты так… – Дженсен затих, отпуская мою руку, напоследок пробежавшись по ней пальцами, после чего снова откинулся на спинку дивана. – Знаешь, о чем я думал сегодня?
Проглотив вздох, я снова покачала головой. Его прикосновения порядком взбудоражили меня.
– О чем?
– Когда увидел птицу на столе? – Дженсен отвернулся, и мышца задергалась на его скуле. – Я думал о… я думал о Пенне.
Я дернулась назад, как если бы меня ударили. Я не знала, что сказать. Язык налился свинцом, тугой узел затянулся в животе.
Его взгляд вернулся ко мне.
– Помнишь, как он любил птиц?
Сердце заколотилось, и я не сразу смогла заговорить.
– Да, помню.
