Спитамен отобрал из войска самых сильных и ловких джигитов — таких было немало в каждом отряде — и стал отрабатывать с ними приемы: строили «крепость», как у юнонов, и «брали» ее. Правда, во время этих «игр» вместо сарисс выставлялись длинные палки, и кони атакующих оставались живы, но в боевых условиях им придется приносить коней в жертву Ахура — Мазде, которому они перед началом боя молятся и у которого просят послать им победу…
Воины уже были в седлах, построились в длинную шеренгу в семь рядов. Подъезжая, Спитамен высоко поднял руку, и предводители отрядов, пришпорив коней, поскакали к нему.
— Атакуем мы! — сказал Спитамен. — Пришлите ко мне «летающих» джигитов. Я поведу их сегодня на штурм «железной крепости»!.. Пусть пересядут на жертвенных коней.
— Спитамен! Позволь это сделать мне! — сказал Датафарн.
— Вы оба нужны мне на флангах. Ты поведешь правое крыло войска, а Хориён — левое. Да смотрите зорче, чтобы гетайры не стиснули меня с боков.
Предводители понеслись к своим отрядам.
Спитамен спешился. Попрощался с Карасачем и передал его коноводу, щуплому мальчишке — сироте, приставшему к его отряду в одном из сожженных юнонами кишлаков. Воинская одежда на нем была не по росту, сидела мешковато. Родителей его убили юноны, и он страсть как хотел с ними поквитаться. Спитамен погладил мальчишку по голове и пересел на коня золотистой масти.
Тем временем к возвышенности, где он стоял, отовсюду скакали всадники, и спустя не более четверти часа за его спиной собрался отряд из двух сотен отборных джигитов.
— Пора! — сказал Спитамен. — Да поможет нам Ахура — Мазда, — и тронул коня.
Солнце уже поднялось, нагревая края облаков. Воины пустили коней рысью. По степи прокатился гул.
Спитамен не сомневался, что юноны уже знают об их приближении и готовятся встретить. Миновали небольшую саксауловую рощу, вспугнув четырех степных лис. Въехав на покатый и длинный увал, увидели юнонов. Серебром отливала стена, составленная из щитов. За ней стояли в пять-шесть рядов самоуверенные педзэтайры, держа сариссы жалами кверху.
— Друзья! — сказал Спитамен, обернувшись к «летающим джигитам», и высоко поднял меч. — Покажем юнонам, на что мы способны!
Поле с увала еле приметно шло под уклон. Кони с места взяли в галоп. Атака была стремительной. Ветер свистел в ушах, гудела под копытами земля, и над нею летел, высоко взмывая к небу, воинственный клич атакующих. «Железная крепость» все ближе. «Не сдали бы нервы у моих молодцов в последний миг!..» — подумал Спитамен и тут же увидел, как высокая серебристая стена слегка колыхнулась и из-за нее выметнулся частый гребень горящих на солнце, будто только что вынутых из кузнечного горна, сарисс. Теперь лишь надо точно рассчитать. И не придерживать коней, на что делают ставку юноны, а наоборот, поддать им в бока шпорами. Лавиной, разливающейся вширь, конница неслась вперед. «Молодцы, джигиты — ы!..» — заорал Спитамен, оборачиваясь к ним. И низко пригнулся к седлу. Сарисса, нацеленная в него, тоже опустилась ниже. Спитамен освободил ноги из стремян, вскочил в седло и сильно оттолкнулся. «Прости!..» — успел еще подумать и взвился в воздух, увидев, как обе сариссы глубоко вонзились в грудь коня; полосатым рыжим зверем перелетел Спитамен через щиты и приземлился в самой гуще обороняющихся, опрокинув наземь ударом ноги сразу двоих. Потрясенные юноны не успели сообразить, человек или тигр прыгнул на них сверху, как он уложил мечом еще двоих. Боковым зрением Спитамен отмечал, как взлетают в воздух из-за «стены» его джигиты и с устрашающим воплем обрушиваются на головы врагов, успевая на лету рубить наотмашь. Некоторые, совершив лихой кувырок в воздухе, ударяли юнонов ногами в грудь, и удары их были столь мощны, что поверженные уже не поднимались. «Железная крепость» распалась, как глинобитная хижина во время паводка. Гипаспистам пришлось бросить щиты и выхватить из ножен мечи. А педзэтайрам сариссы теперь только мешали, и они прибегли к дротикам…
Завершить этот бой оставалось Датафарну и Хориёну, пока ошеломленный Кратер не ввел в сражение основные силы. И Датафарн с Хориёном — молодцы! — не заставили себя ждать: их конница ударила с двух сторон по юнонам, и те дрогнули…
К Спитамену на всем скаку подлетел юный коновод, ведя в поводу Карасача. Глаза мальчишки сияли. Глядя на него, Спитамен вспомнил сыновей. «Не взять ли мне с собой старшего? А то все держится за материнскую юбку, не к лицу уже…» Вскочив на вороного, он легонько стегнул его плеткой и понесся. Зурташ и Шердор помчались за ним…