Знаменитый фрурарх[88] Александра, за шесть лет войны одержавший немало побед и имеющий основания быть в себе уверенным, искусный стратег Кратер построил гетайров в боевые фаланги, чтобы ввести их в бой сразу же, как только варвары расшибут лоб о «железную крепость», когда их тела будут нанизаны на сариссы, точно туши ланей на вертел, когда они в неминуемой давке начнут подминать конями своих, когда их растерянные предводители станут драть горло, тщетно пытаясь отвести конников назад и осыпая их проклятьями… Но все обернулось совсем иначе. Кратер неожиданно увидел бегущих в панике педзэтайров и преследующих их варваров, которые были верхом и легко настигали их, кололи пиками и рубили мечами. И вряд ли кто из педзэтайров остался бы в живых, если бы Кратер сразу не повел в атаку гетайров, у которых уже чесались руки, а кони от нетерпения били копытами. Он намеревался вклиниться между отступающими македонянами и преследователями, окружить варваров и постепенно сужать кольцо, не давая врагу развернуться и маневрировать. И тогда главное, чтобы рука не устала рубить, колоть…
Но варвары по сигналу своего предводителя, мчащегося на черном рослом коне, описали дугу, плавно, подобно излучине стремительной горной реки развернулись влево и унеслись в степь, оставив позади себя клубящуюся пыль. Тяжеловооруженные гетайры вскоре отстали от них и потеряли из виду…
Кратер, тяжело дыша, остановил коня, снял с тетивы стрелу; скрипнув зубами, сломал ее и бросил на землю. Затем снял шлем и отер с лица пот…
Александр всю ночь провел в пути, не слезая с седла. Отправив вперед несколько фаланг гетайров и гипаспистов во главе с Кратером, он двигался с остальным войском не торопясь, в полной уверенности, что этот зарвавшийся и уже доставивший ему немало хлопот варвар по имени Спитамен будет наконец достойно наказан если не гипотоксотами Менедема и Фарнуха, загодя направленными через южный перевал, то уж наверняка тяжеловооруженной конницей Кратера. С этого дня, надо думать, навсегда у него отпадет охота ввязываться в драку с непобедимыми македонянами. Иногда руки царя машинально дергали за повод, а ноги поддавали белому коню в бока, торопя его; время от времени выплывала в памяти Роксана, и он давал волю воображению — как прибудет ни свет ни заря, застанет ее спящую в постели…
Небо едва начинало светлеть, но до восхода было еще далеко, когда вдали на возвышенности показались стены Мараканды. В верстах пяти от города царь был встречен Намичем, вышедшим на дорогу со свитой… Намич сказал, что для пира, который будет задан в честь благополучного возвращения великого царя, все готово — разложены дрова для ритуальных костров и стоят на привязи быки, их принесут в жертву богам. Царь поблагодарил кивком и не преминул заметить:
— Ваши боги, покровительствуя мне, отказали в этом разбойнику Спитамену…
Отряды македонян во главе со своими начальниками двинулись с песнями по улицам города в разные кварталы, где они были расквартированы.
Александр, въехав в цитадель, спешился у дворцового крыльца и, передавая коня Лисимаху, сказал, зевая: «Я буду отдыхать. До полудня не беспокойте», — и отправился в покои жены, ускоряя шаг и чувствуя, как сердце в груди бьется все сильнее. На ходу сбросил гиматий, снял шлем, зажал его под мышкой, дернул кожаные крепления доспехов, но они, как назло, не развязывались…
Около полудня примчался гонец от Кратера. Лисимах не впустил его к царю, ссылаясь, что солнце еще не достигло зенита, а ему велено не беспокоить до полудня.
Услышав во дворе шум, Александр сам вышел на крыльцо, щурясь от яркого полуденного солнца. Он не надел поверх хитона дорогих одежд. Обращаясь к гонцу, весело спросил:
— Тебе приказано сообщить мне о победе Кратера? Или, может, ты привез голову главаря варваров?
— Не то и не другое, о великий царь!.. — воскликнул тот со скорбью в голосе, сжав руки у подбородка, и бухнулся на колени, заметив, как мрачнеет лицо Александра и брови сходятся над переносицей: — Главарь их бежал со своими варварами в степь, нанеся нашему войску значительный урон. Погиб достославный Менедем…
— Погиб… Менедем?.. — переспросил царь, бледнея, не веря собственным ушам.
— Да, великий царь, он вступил в единоборство со Спитаменом и был побежден!..
То, что Александр услышал, было невероятно. Неужели этот дикарь смог превзойти в поединке испытанного во многих сражениях Менедема?.. Неужели знаменитый Кратер, отличившийся невероятной смелостью и отвагой в битвах при Гранике, Иссе, Гавгамелах, при взятии Вавилона, Экбатанов, Персеполя, не сумел набросить на Спитамена сеть, которой ловят хищных зверей?.. Александр посадил бы его в клетку и возил по всей Согдиане, чтоб знали, каким будет конец у всякого, кто посмеет выступить против сына Зевса…
Гонец, стоя на коленях, не спускал глаз с лица царя, страшась, что все это добром для него не кончится.