Довольно! Я отбросил в сторону отцовский меч и не стал слушать его обвинений. Почему я должен умирать? Я тот, кто я есть. Лучше жить, обладая силой… Лорды поздравляли меня, приветствовали мое возвращение, топя меня в своем вожделении и ненависти, и четыре года отрицания их были стерты в первый же миг, как я прислушался к ним. Когда мой отец бросил мне маску, я не вспомнил ни о притворстве, ни о воображаемом плане, ни о хитрости. Мое тело умоляло о прикосновении к золоту, оно томилось по омерзительному наслаждению, с которым маска врастала в мою плоть. Мои жалкие человеческие глаза жаждали своих алмазов, видящих все и ничего.
Но когда моя рука подняла маску, матушка взялась за нить, связывающую нас. Она обратилась ко мне по имени, словно напоминая мне о том, кем я был.
— Я знаю твое истинное сердце! Тебе не место среди лордов!
Я едва не выплюнул ей в ответ: «Если не в Зев'На, то где мне место?»
Но еще не задав вопрос, я понял, что впервые в жизни знаю ответ.
«Я знаю твое истинное сердце…»
Все, что пытались сказать мне родители, внезапно обрело смысл. Все, что я узнал и пережил за последние месяцы, встало на свои места. Я принадлежал Пределью, где мой изувеченный народ только учился жить. И я был одним из них, таким же искалеченным. И если это так, значит, как и они, я не был злом.
В этот ошеломляющий миг новая возможность приглушила мою боль и голод, затмила соблазны лордов. И когда мой отец прошептал: «Иди ко мне», я услышал его голос. Когда он сказал: «Мой дорогой и возлюбленный сын», я поверил ему. И хотя это был один из самых трудных поступков, которые я совершил в жизни, когда он протянул мне руку, я принял ее.
Только когда боль от огня начала стихать, лорды принялись торговаться. Они корчились и извивались внутри нашего общего сознания, словно змеи в чайнике, но я призвал силу, как они сами и учили меня, и сковал их неподвижностью.
— Юный лорд, — обхаживала меня Нотоль, — я наставляла вас в путях силы. Все это, — я мог представить, как она обводит рукой черный бархат пейзажа, открывшегося за угасшим огнем, — есть не что иное, как новая пища для вашего таланта. Вы станете величайшим из лордов, внушающим трепет и почитаемым во всех мирах, способным взять любую душу по малейшей прихоти, поглотить ее или использовать, как вы пожелаете. Вы будете стоять одной ногой в одном мире, а другой — в другом и смеяться, когда Зиддари и Парвен начнут вымаливать у вас милости. Отпустите меня, и я верну вас в Зев'На, где вы займете свое законное место.
Мы все: отец, лорды и я — были единой сущностью, которая плыла сквозь это полночное царство к горизонту, оживлявшемуся потоками и переливами разноцветного света. Странно, что я мог видеть, хотя у меня не было глаз, и идти — или лететь, или еще каким-то образом передвигаться, — хотя у меня не было ни рук, ни ног, ни тела как такового. Мои чувства все были перемешаны между собой, так что я пробовал на вкус насыщенную темноту и слышал песнь света.
— Я не стану торговаться, — ответил я.
Нет, если эта странная авантюра уничтожит лордов. Наверняка вскоре мой отец расскажет мне, где мы и что мы делаем.
— Сокруши это смертное существо, осмелившееся ограничить тебя! — прорычал Парвен. — Скорее пещера вместит небо, чем этот жалкий Д'Натель возьмет в плен Разрушителя. Еще есть время отбросить его прочь. Пусть он идет прямо к разрушению, которого так желает, но Четверо лордов Зев'На на пороге своего торжества. Мы сделали тебя тем, кто ты есть, — сильным, могущественным и беспощадным — и теперь призываем тебя вернуть долг. Ты клялся никогда не противостоять нам. Отбрось его! Отправься с нами странствовать по ветрам мира.
— Я не желаю быть с вами, — ответил я. — И я не поднимал против вас оружия. Вы сами пришли на мой зов. Но я — Сплетающий Души, и я управляю тем местом, в котором вы находитесь. Право выбирать судьбу я уступлю своему отцу, а не вам.
— Но ты даже не знаешь, что это за место, не так ли, мальчишка? — огрызнулся Зиддари. — Скажи ему, Д'Натель. Скажи сыну, где он заперт вместе с его тщетными надеждами.
Долгое время отец молчал. Он казался очень далеким, хоть я и отдал ему власть над нашим общим сознанием.
— Я забрал его в единственное место, где он будет свободен от вас. Я забрал вас туда, где вы больше не сможете уничтожать прекрасное.
Его мысли унесло прочь. Фонтаны разноцветного огня — уже ближе — рассыпались на вершинах каскадами музыки и цвета, которые вызывали такое глубокое и всеохватное томление, что все прошлые желания, даже моя жажда силы, бледнели в сравнении с ним. Что это за место?
