— Пока нет. Не могу сказать, что нам может понадобиться в будущем. — Ее откровенность заставила меня продолжить: — Госпожа, я не оскорблю вас, притворяясь, что расположена к Эварду. Здравый смысл подсказывает, что это просто невозможно. Но я чту корону, которую он носит, и хотела бы сохранить ее до тех пор, пока она не увенчает более достойного человека. И я никогда не стану мстить детям.
— Ваша искренность хорошо вам служит, Сериана.
Она подала мне холодную бледную руку и, притянув к себе, расцеловала в обе щеки. Отстранившись, она вложила мне в ладонь маленькую брошь — опал в золотой оправе, выполненной в форме совы — символа Валлеора.
— Если я понадоблюсь вам, с этой брошью вас или вашего посланника незамедлительно пропустят ко мне. Доброй ночи.
Она подняла фонарь и начала торопливо спускаться с моста. Светлое пятно заплясало среди теней.
— Доброй ночи, ваше величество.
Перила моста еще хранили тепло от фонаря королевы. Я уселась на парапет боком, подтянув под платьем колени к груди; глаза постепенно привыкали к сгустившейся темноте. Хоть я и хотела вернуться к Герику и выбраться из этого населенного призраками места, мне нужно было убедиться, что никто не притаился поблизости и не проследит за мной, когда я пойду обратно. Мартин всегда говорил, что любовь и честь королей подобна их же хлебу: название то же, да вот мука — совсем не та, что у простых людей. Кроме того, мне многое нужно было обдумать. Каким-то образом я должна убедить своего мужа помочь человеку, приговорившему его к сожжению. Благородство даже его духа вряд ли простиралось так далеко.
Все казалось безопасным. Ни одной неуместной тени не мелькнуло среди сумрачных силуэтов одичавших растений. Ни единого странного звука не прибавилось к шелесту ветра и раздававшемуся изредка уханью совы. Прошло где-то около четверти часа, прежде чем я спрыгнула на землю. Но едва я спустилась с моста и двинулась по дороге, ведущей к сторожке, как услышала шорох шагов по каменистой тропке. Чары покалывали мою кожу, словно дождь ледяных осколков.
— Где он, Сейри? — спросил тихий голос из-за моего плеча.
Я обернулась, взволнованная и обрадованная, уверенная, что мое страстное желание привело его через Мост Д'Арната, чтобы он помог мне разгадать великую тайну Лейрана. Но новости и приветствия застыли у меня на губах, когда я увидела его лицо, а его пальцы сжали мою руку.
— Кейрон, что случилось?
— Где мальчик? — уточнил он, и его пальцы едва не раздробили мне кости. — Скажи, где скрывается обманщик, в какой паутине он висит, накапливая яд. О, это был прекрасный спектакль. Ни один актер не смог бы придраться к нему. Ныне маски сорваны… но какой ценой…
— Небо и земля, Кейрон, что случилось? Ты про Герика?
— Это не Герик! — Его губы скривились от отвращения. — Зови его именем, которое он выбрал сам, — четвертым лордом Диете, Разрушителем. Ни одно имя еще настолько никому не подходило.
Ночь потемнела от гнева Кейрона. Его рука дрожала, а глаза сверкали золотом и синевой, словно кузнечный горн.
— Скажи мне, где он.
Я высвободила руку и отпрянула, встав между ним и сторожкой.
— Почему ты говоришь такие вещи?
— Сейри, этот мальчик вовсе не тот, за кого ты его принимаешь. Не тот, кем я его считал. Мое целительство, твоя забота, наше беспокойство, надежды, любовь — все было напрасно. Он остался тем же, кем был в Зев'На. Но этой ночью он приблизится на длину моего клинка, и я уничтожу его, как велит мне долг, прежде чем он причинит новое зло.
— Кейрон, скажи, о чем ты говоришь? — Мой голос дрожал от ужаса, внутри разливалась пустота. — Все эти четыре года я почти не спускала с него глаз. В нем нет обмана. Что же, по-твоему, он натворил?
— Убийство, Сейри. Пытки и предательства, совершенные по его слову, — столь же достоверно, как если бы кровь все еще пятнала его руки. Только шестеро знали, над чем работала Джарета. Теперь она лежит мертвой. Она, ее будущее, ее талант сгинули в столь ужасных муках, что я не могу даже думать о них. Только шестеро знали о Маркусе, Немире и Т'Серо, об их поручении в Зев'На, но через два дня после убийства Джареты их трупы вернулись в Авонар… оскверненными. — Его голос дрогнул. — И Круг — благороднейшие, искуснейшие мужчины и женщины Авонара, оставившие дом, супругов, детей ради того, чтобы ждать моего сигнала на границах Пустынь, — всех их атаковали в тот же день. Из двух сотен человек выжило не больше пятнадцати. Все наши приготовления… после четырех долгих лет, когда мы готовы уже были выступить, все пошло прахом, и у нас нет времени, чтобы начинать сначала. Нужно ли мне продолжать? Ты спросишь, как я могу быть уверен? Должен ли я показать тебе его кровавые дела такими, какими они навсегда останутся выжжены в моей душе?
Планы Кейрона по исцелению ран обоих наших миров, его надежды на спасение дар'нети из рабства — все это было связано с Джаретой, Кругом и теми тремя бывшими зидами. Но почему он винит Герика?
