Я зарываюсь лицом в его шею. До сих пор я не сказала ему о «Твиттере», но я должна это сделать. Должна признаться прямо сейчас. Выложить все в открытую. Я не хочу, чтобы между нами оставались какие-то секреты, мы и так уже потеряли достаточно времени. Однако после драматических событий сегодняшнего дня я боюсь, что не вынесу, если он плохо отреагирует. К тому же больше никаких твитов не было. Это просто чье-то глупое развлечение. Наверняка так и есть.
Альфи едва сдерживает волнение, когда замечает своего отца, стоящего рядом со мной. Он и так в восторге от того, что сегодня последний учебный день перед началом каникул, а тут еще и эта неожиданная радость. Я замечаю, как другие мамы с любопытством поглядывают на Майкла, когда он поднимает Альфи на плечи. Они видят его впервые, хотя Майкл, как правило, привлекает восхищенные взгляды, где бы он ни был. Я уверена, что это одна из причин, по которой он так хорошо справляется с работой с тех пор, как стал фрилансером. Из всех других отцов на школьной площадке он определенно самый красивый, хотя мне, конечно, трудно быть объективной.
Не то чтобы я рассчитываю, что его приятная внешность и мальчишеское обаяние волшебным образом подействуют на Соню Мартинс, но, возможно, со временем так и произойдет. Только бы еще поговорить с Лиз…
— Ты останешься ночевать, папочка?
Я смотрю на Альфи, сидящего на этих широких плечах и взволнованного оттого, что он так скоро снова встретился с папой.
— Да, — отвечает Майкл. — Я… — Он ищет мой взгляд, не зная, что сказать.
— Папа останется с нами на какое-то время, чтобы поработать во Флинстеде, — говорю я, и это выглядит самым разумным объяснением. По крайней мере, в данный момент.
Альфи издает вопль восторга, вскидывая обе руки в триумфальном жесте.
— Осторожнее, Альфи! Держись крепче! — кричу я. Но с тем же успехом я могла бы разговаривать сама с собой.
Дверной звонок Лиз отдается в глубине ее дома. Длинная трель из восьми нот. Я стою, ожидая в любую секунду увидеть сквозь рифленую панель наполовину застекленной двери ее приближающуюся фигуру. Никогда раньше я не приходила без предупреждения. Надеюсь, она не рассердится. Что же касается просьбы Майкла замолвить за него словечко перед Соней, то я понятия не имею, что Лиз на это скажет. Она может даже обвинить меня в произошедшем. Меня и мой длинный язык.
Я бросаю взгляд на окна ее гостиной, однако все жалюзи закрыты. Возможно, она в ванной? Я снова нажимаю кнопку звонка. Когда последняя нота стихает, а Лиз все еще нет, я подхожу ближе к двери и всматриваюсь сквозь узорчатое стекло. Мне это кажется неправильным, как будто я шпионю за ней, вторгаясь в ее личное пространство, но все же я не сомневаюсь, что Лиз находится там. Даже не знаю почему. Просто у меня такое чувство.
Коридор с выкрашенными в темно-зеленый цвет половицами тянется вглубь дома. Я вижу расплывчатый силуэт столика-полумесяца, на котором Лиз держит телефон, и старомодную подставку для зонтиков рядом. Мой взгляд скользит от перил и балясин лестницы справа к фотографиям на стене. Художественные черно-белые снимки старых витрин и зданий. Нет никаких признаков того, что Лиз спускается вниз, и я начинаю чувствовать себя неловко. Что, если ее соседи меня увидят? Кто-то из них может прийти с целью выяснить, что же мне нужно. У них здесь принято наблюдать за соседями.
Я делаю шаг назад. Ее нет дома. Видимо, так оно и есть.
Я иду по дорожке к тротуару, останавливаясь у ворот и бросая на дом последний взгляд. Какая-то тень скользит по одному из верхних окон. Сбивающее с толку мелькание. Возможно, прядь моих волос, подхваченная ветром, или одно из тех раздражающих темных пятен или нитей, которые иногда проплывают по сетчатке глаза. Однако я уверена, что это не так. Я знаю, что это была Лиз, наблюдавшая за мной сверху.
