Через пять минут я сижу в гостиной Кей и смотрю, как она разливает чай. Он недостаточно крепкий и слишком водянистый для меня, но я не хочу ничего говорить. Обстановка в доме устарела и настолько далека от минимализма, насколько это возможно. Узорчатый ковер семидесятых годов, обитый ситцем гостиный гарнитур из трех предметов и разномастные полированные столики. «Нуждается в некотором обновлении, но прямая продажа». Внезапно у меня в голове возникает воспоминание: гостиная моих бабушки и дедушки в Ромфорде: я примостилась на краешке дивана, держа на коленях тарелку бутербродов с рыбным паштетом, а дедушкин пес-поводырь Пеппер, шоколадный лабрадор, замер передо мной по стойке «смирно» и терпеливо ждет, когда на пол упадет хоть крошка. Бабушка сидит в одном из кресел, ее седые волосы с перманентной завивкой похожи на серебристый шлем; дедушка устроился в другом. Я вижу его мутные глаза и не могу оторвать от них взгляда. Даже зная, что он никогда меня не увидит, я всегда молилась о чуде.
Занавески Кей подобраны в тон гарнитуру, совсем как у бабушки с дедушкой — хотя в их доме было гораздо больше беспорядка, чем в этом, — и здесь тоже имеется зубчатый ламбрекен с бахромой. Застекленные шкафы расположены по обе стороны небольшого камина, выложенного плиткой: в одном стоят заварочные чайники, в другом — фарфоровые статуэтки и фотографии в рамках. На одной из них я узнаю Кетифу в школьной форме.
Аквариум занимает почетное место на громоздкой тумбе. Альфи садится на табурет рядом с ним, не сводя взгляда с волшебной подводной сцены, разыгрывающейся перед его глазами. На моей памяти он никогда не сидел так неподвижно.
— Это Немо и Марлин, — завороженно произносит он, когда мимо проплывает пара оранжевых рыбок- клоунов.
Кей присаживается рядом с ним на корточки и указывает на остальных:
— Видишь вон того желтого у дна, с забавным ртом? Это желтый сторожевой бычок. И посмотри на блестящую золотую рыбку рядом вон с тем камнем. Никогда не угадаешь, как она называется!
Альфи легонько постукивает пальцем по стеклу, и рыбка упархивает прочь, исчезая в листьях какого-то растения.
— Это лакричный гурами, — поясняет Кей.
Альфи хихикает:
— Бабушка любит лакрицу.
— И я тоже, — кивает Кей, взъерошивая волосы Альфи. — Но я не хочу есть моих прекрасных гурами.
Я сажусь в кресло напротив, отмечая, насколько она с ним естественна. Кажется, Альфи сразу же к ней привязался. Возможно, причина в том, что она разговаривает с мальчиком очень разумно и буднично и не использует ту глупую сюсюкающую интонацию, с которой некоторые взрослые разговаривают с детьми.
— Давай я тебе кое-что покажу, — предлагает Кей. Она легко поднимается с пола, подходит к столику у окна и берет плакат-диаграмму с изображением различных тропических рыб и их названиями внизу. — Посмотри, может быть, найдешь какую-нибудь из них в моем аквариуме. — Она расстилает плакат на ковре.
Альфи спрыгивает с табурета и внимательно изучает диаграмму. Мы с Кей стараемся не хихикать, наблюдая, как он вертит головой между плакатом и аквариумом. На лице Кей появляется задумчивое выражение.
— Я бы очень хотела быть учительницей начальных классов, — говорит она. — Думаю, у меня бы это хорошо получилось.
— Что же вам помешало? — спрашиваю я.
Она смеется, но в ее смехе слышится оттенок горечи:
— На самом деле такой вариант даже не рассматривался, дорогая.
— Почему же?
Кей пожимает плечами:
— О, ну ты же знаешь, как это бывает. Недостаточно усердно училась в школе. Слишком рано вышла замуж. Появилась Гиллиан.
По ее лицу пробегает тень, однако затем она вновь улыбается, просветлев лицом:
— Кстати, о Гиллиан. Позволь мне показать несколько фотографий.
Она отпирает дверцу одного из шкафов, достает оттуда две фотографии в рамках и протягивает мне. Загорелая веснушчатая молодая женщина с темно-русыми волосами, развевающимися на ветру, смотрит на нас с просторного пляжа с белым песком. На дальнем плане виден бирюзовый океан. Она прижимается к чрезвычайно симпатичному молодому человеку в купальных шортах-бермудах.
— Это моя Гиллиан, — говорит Кей. — Со своим мужем Карлом.
— Какая красивая пара.
— А эти два маленьких хулигана — мои внуки, Келли и Маркус, — продолжает она, снисходительно улыбаясь.
— Они прекрасны. Сколько им лет?
— Келли три года, а Маркусу шесть.
— Стало быть, он ровесник Альфи! — замечаю я, прекрасно зная, что произойдет дальше, и Альфи немедленно поворачивает голову.
— Мне шесть лет и три месяца! — возмущенно сообщает он.
Кей смеется:
— Эти три месяца — большое дело, не так ли?
— А что там внутри? — спрашивает Альфи, указывая на корзину, стоящую на полу рядом со стулом Кей.
Кей кладет фотографии на кофейный столик. Она поднимает корзину на колени и развязывает ленточки, фиксирующие крышку.
— Это, — гордо заявляет она, — моя корзина для шитья.
— А у мамы для шитья — старое ведерко из-под мороженого, — выкладывает Альфи.
Я смеюсь:
— Да, там пара старых иголок и пригоршня катушек с простыми нитками. Я умею только пришивать пуговицы, и иногда даже не слишком криво.
