Что только ни передумала, какими только молитвами ни взывала Софья, пока мчалась верхом, не упуская из вида уже кажущихся далеко Сержа и его товарища. Уже на подъезде к месту дуэли замечал каждый из них, что вот-вот и свершится...
-Нет! - кричал Серж с Валерием, кричала и Софья вслед, но что Пётр, что Данило — упрямо не ждали никого, не вынося презрения друг к другу... Взгляды убивали... Слепая ярость оглушала, ослепляла, а выстрелы... прозвучали...
-Нет! - надрывным был крик Софьи.
Она видела медленно падающего любимого, резко остановила коня, спрыгнула с него, пав на подкосившихся ногах к земле, но через боль тела и души быстро склонилась над глазами всё ещё пока живого милого:
-Данилушка, зачем? Нет... Молю, нет, - плакала она, поддерживая его голову, но глаза милого, выразившие радость встречи, закрылись.
-Ранены! Оба! - объявлял кто-то рядом, но в глазах Софьи всё плыло.
Слёзы не давали ничего видеть. Горе не позволяло ничего понимать, только слышать отдельные фразы, но не улавливать сути...
-Ко Львовым! - послышался голос Сержа.
-Софьюшка, идём, - звала сестра, стоящая подле с их конями, но Софья держала голову любимого, не желая отпускать его никуда: ни из рук, ни из своей жизни...
Быстро мелькали картинками воспоминания об их встрече друг с другом, о любви, что связала раз и навсегда. Софья плакала,... вспоминала, как милый ласкал,... что шептал,... как пел и как смотрел... Вспомнилась и та песня, которую написал для неё, а слёзы всё наворачивались... Казалось, находится Софья уже где-то в ином месте, которое отнимает реальность, отнимает всё, заключая в замок пустоты и темноты...
Так близка, так далека — ты мне,
А подойти, поговорить — всё трудней,
Будто сто преград, как чья-то наглость,
Северных ветров иль гроз шалость.
Не сердись, лишь одари взглядом.
Взор твой нежный так душе сладок.
Как я жил, не видя твои очи?
А как жить теперь — уж нету мочи.
Ширь полей, простор лугов — как в сказке,
По которым вновь к твоей ласке
Так и хочется бежать да выкрасть,
А дорогу жизни счастьем выстлать...*
* - отрывок из песни Данилы.
Уже через несколько часов Софья сидела на постели возле спящего любимого. Она смотрела на его окровавленную на груди рубаху, на глаза. Она гладила его густые кудри волос, и сердце трепетало от наслаждения видеть милого рядом, пусть и раненого, но живого...
Что Данило, что Пётр, как оказалось, были ранены, выжив в столь яростной дуэли, которую никто, кроме них обоих не одобрял...
-Как наш упрямый дуэлянт? - вошла в спальню Анна, а за нею Серж и Дмитрий.
Софья обратила на них внимание и тепло улыбнулась, но Серж тут же пояснил присутствие своё и капитана:
-Мы не смогли уехать в столь трудный час.
-Матушка, разумеется, не довольна. Закрылась у себя, рыдает и обижается, - добавила Анна. - Но как же хорошо, что рана Данилы не опасна!
-По чести жить всегда, не сдаваться никогда, - вдруг молвил Данило, ласково глядя на сразу взглянувшую в ответ милую.
-Данилушка, - прослезилась она от счастья, осторожно обняв его голову. - Что же ты натворил?...
-Прекрасная фраза! - радостно воскликнул Серж, и Данило улыбнулся:
-Услышал её ещё в детстве от итальянских товарищей капитана Антона Павловича Кирсанова, близкого друга нашей семьи... Как их зовут?... Гаспаро и Фабио, кажется.
Софья тут же улыбнулась, сообщив:
-Антон Павлович как раз и помог мне вернуться в Россию! Вместе с капитаном Барсовым, - оглянулась она на Дмитрия, и тот поклонился, представившись Даниле.
-Очень приятно, - протянул тут руку для пожатия, и Дмитрий подал свою. - Благодарю всех, что помогли нам с Софьюшкой наконец-то встретиться... Я верил, что ты жива, чувствовал, - смотрел он на любимую, а она, переполненная тем же счастьем, как и он, вытирала бегущие по щекам слезинки. - Прекрасная, живая... Искал тебя, ждал... Не наглядеться на тебя, не насытиться тобой, - вновь прошептал Данило те самые слова, по которым Софья скучала.
Их губы невольно сблизились, соединившись в сладости поцелуя, а друзья смущённо переглянулись...
-Искал тебя и бабу Нюру, - возвращаясь к тревожному пережитому времени, Данило стал серьёзнее. - Нашёл только её тело в порту Кронштадта... Но кто совершил сие злодеяние, не ведаю пока.
-Господи, нет, - поразилась услышанному Софья, а сестра подле вздрогнула, но пока промолчала, поскольку Данило будто опомнился и засыпал милую вопросами, оглядывая её с неимоверным волнением:
-А ребёнок? А малыш? Где он? Где живот? Где?
-У твоего папеньки наш сыночек, - успокаивала Софья тут же с нежностью улыбки и поглаживала по голове. - Он так рад внуку, так ждёт нас! Не так давно родила я, да назвала в честь отца твоего, Мишенькой.
-Софьюшка, - смотрел осчастливленный Данило так, словно не может быть счастья больше, чем получил от судьбы.
Одна Анна с тревогой и виноватым взглядом смотрела вокруг, но, встретившись с удивлёнными к ней взглядами Дмитрия и Сержа, не смогла молчать:
-Простите, что нарушу счастье, но знаю и я многое.
-Что? - удивилась Софья, а сестра, взволнованно потирая руки, рассказала:
