Ава подошла к микрофону. За кадром Логан начал играть вступление к той самой песне. И когда она запела, камера показала Логана, чья улыбка говорила: "Мы победили"
На монтажном столе светился экран с финальным титром:
"Фестиваль 'Red Fuzz Revival' состоится 15 августа на стадионе Castle Donington. Все доходы пойдут в фонд поддержки независимых музыкантов."
Ава и Джейк смотрели на это, держась за руки. Где-то за спиной Грег и Логан спорили о set-листе.
Когда съемочная группа уехала, четверка осталась в гараже. Логан достал из-под сиденья старого фургона бутылку дешевого виски "Red Bison" — точно такую же, как пили в их последний день перед распадом.
— За правду, — хрипло сказал он, откручивая крышку.
Грег принял бутылку, сделал большой глоток и протер горлышко рукавом:
— Какая бы она ни была.
Когда бутылка дошла до Авы, она посмотрела на своих друзей — таких разных, таких израненных, таких живых. И поняла — они больше не бегут от прошлого. Они превращают его в историю, которую стоит рассказать. В песню, которую стоит спеть. В правду, которая освобождает.
Крыша клуба была теплой под босыми ногами Авы. Бетон, нагревшийся за день, хранил солнечное тепло, как старый друг хранит воспоминания. Она стояла у самого края, где когда-то Грег нарисовал красной краской граффити — перевернутый усилитель с надписью "Звук прежде всего". Краска выцвела, но очертания остались.
Джейк прислонился к вентиляционной шахте, его гитара (та самая, с которой все начиналось) стояла прислоненной рядом. Внизу, на улице, уже собиралась очередь — сегодня был вечер открытых микрофонов, их новая традиция.
— Ты помнишь, как все начиналось? — спросил он, доставая из кармана две бутылки "Кока-Колы". Ту самую, которую они пили в первую репетицию.
Ава приняла бутылку, чувствуя, как конденсат оседает на пальцах.
— Как забыть? Ты тогда чуть не сломал микрофонную стойку, — она улыбнулась, откручивая крышку. Пузырьки шипели, как когда-то в тот вечер.
Джейк фыркнул, отпивая:
— А ты орала на меня за плохой звук. Говорила, что у меня слух, как у слепого крота.
Они рассмеялись одновременно — этот спор стал легендой, которую теперь рассказывали новичкам в клубе как поучительную историю.
Тишина опустилась между ними, но она была комфортной. Снизу, через открытые окна клуба, доносились первые аккорды сегодняшней группы — три подростка, игравшие кавер на их самую первую песню. Звук был грубым, гитары фальшивили, а барабанщик явно торопился. Но в этом была какая-то магия — та самая, которая когда-то зажгла их самих.
Джейк вдруг поставил бутылку и повернулся к ней. Его руки, покрытые татуировками аккордов, легли на ее талию.
— Знаешь, что самое крутое? — его голос звучал тихо, но Ава почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки.
Она подняла глаза.
— Что?
— Теперь это навсегда, — он обнял ее крепче, указывая подбородком то на клуб, то на город за его пределами. — Эта музыка. Этот дух. Мы…
Ава не дала ему договорить. Она притянула его к себе, чувствуя, как его дыхание смешивается с ее дыханием, как биение его сердца синхронизируется с ее ритмом. Когда она отстранилась, в его глазах было то же, что и в тот первый день — восхищение, преданность и капля безумия.
Внизу группа как раз заканчивала песню. Раздались аплодисменты. Кто-то крикнул: "Эй, там наверху! Когда вы спускаетесь?"
Джейк ухмыльнулся, поднимая их сцепленные руки:
— Никогда!
Толпа засмеялась. Ава прислонилась к его плечу, наблюдая, как огни города зажигаются один за другим. В ее глазах отражались не только эти огни, но и все, что ждало впереди — туры, новые песни, этот клуб, который они построили, их общее будущее.
Оно действительно казалось бесконечным.
Гул голосов и смеха заполнял пространство клуба, где на сцене молодая группа "Шрамы рассвета" заканчивала звукочек. Грег, прислонившись к стене у сцены, скрестил руки на груди. Его седые волосы были собраны в небрежный хвост, а в глазах вместо привычной строгости светилось редкое для него одобрение.
— Ты снова забегаешь вперед на припеве, — его голос звучал скорее как совет, чем как выговор. — Представь, что твои палочки — это маятник. Раз-и-два, раз-и-два…
Он покачал рукой в ритме, и барабанщик, широко раскрыв глаза, тут же поправился.
За барной стойкой Логан, в своем вечном кожано-джинсовом ансамбле, с театральным размахом наливал текилу. Его хриплый голос перекрывал шум толпы:
— …и вот тогда наш басист, этот безумец, прыгает со сцены прямо в толпу! А микрофон-то на шнуре! И представьте — летит за ним, как пуля!
Слушатели взрывались смехом, когда Логан демонстрировал траекторию полета, чуть не опрокинув бутылку. Его глаза блестели — он снова был тем самым молодым бунтарем, пусть и в потертой временем оболочке.
В углу у микшерного пульта стояла новая звукорежиссер — девушка лет двадцати с розовыми волосами и пирсингом в брови. Она нервно теребила ручку громкости, бросая робкие взгляды на Джейка.
— Эм… Джейк? А как ты обычно обрабатываешь вокал для live? — ее голос дрожал.