Я очень хочу спеть. Так я расслабляюсь. Я шевелю губами, тихо пою все наши партии. Когда я заканчиваю, то возвращаюсь назад и ложусь в кровать, закрыв глаза. Мне видится Дерек, который в одиночестве сидит в своем номере отеля с лезвием и дорожкой белого порошка перед собой. Или со шприцом в руке и жгутом, обернутым вокруг плеча. Картинка в голове исчезает, и вместе ней появляется волна эмоций, которая проходит сквозь меня, когда он говорит:
Если бы Дерек знал о покраске волос, маникюре, обновлении гардероба, о процедурах с лазером, был бы он счастлив познакомиться со мной? Я была другой, когда подписалась на всё это. Он мог бы быть как Колби, льстивым. Суперзвезда вместо заядлого спортсмена. Колби может быть милым, когда захочет. Он добивался всех красивых девчонок в школе, каких хотел. Если то представление на выпускном что-то вроде платы вперед, то возможно, его вежливость основана на высокомерии. Дерек не кажется таким. Хотя, откуда мне знать? Он слушал моё пение, проводил нас домой, дотронулся до моей руки… Значит ли это, что он не такой же ужасный парень, как и все остальные парни во Вселенной? Кроме Скотта. Но Дерек ведь не низкорослый, милый заучка, над которым издевались всю жизнь. Он красавец, из которого просто сочится талант, опыт и уверенность. У него нет ничего общего со Скоттом. Мог бы Дерек быть таким же милым, каким кажется, исключая его наркотическую зависимость? Я закрываю глаза и нахожу что-то новое в своем сердце. Маленькую искру чего-то, что я не могу распознать.
Я встаю очень рано. В голове пульсирует, я чувствую, что меня сейчас вырвет. Завтрак и пара таблеток помогают. Зарядка и пробежка помогают больше. Мы рассаживаемся в нашем автобусе и едем в жилые кварталы города к старой церкви, где будем выступать.
Потом мне придется иметь дело с подготовкой. Теперь на моём лице отражается скука. Мама Мэдоу закручивает мои волосы и закрепляет самыми жесткими шпильками на земле. Она покрывает лаком буквально каждый волосок на голове. Затем я надеваю своё платье рубинового цвета. Я снова начинаю нервничать, прячусь в ванной и пропеваю своё соло снова и снова, пока нас не позовут.
Мы поднимаемся по лестнице в своих шуршащих темно-красных платьях. Восемьдесят элегантных девушек. Я чувствую себя неплохо, почти уверенно. Я точно знаю, что мой голос не позволит мне ударить в грязь лицом. Место также помогает сосредоточиться. Никакой холодной аудитории. Теплая часовня, сделанная из древесины, похожая на ту, в которой мы поем дома. Тут должна быть хорошая акустика.
Я смотрю в зал. Скамьи за судейскими местами забиты парнями в белых футболках-поло с причудливыми буквами «Э» на кармашках. Весь их хор пришел послушать нас. Дерек смотрит на меня. Наши глаза встречаются, и он улыбается. В этот момент я благодарна тому, что выгляжу так замечательно. Наркоман он или нет, ему невозможно сопротивляться. Я улыбаюсь в ответ. Он показывает мне большой палец. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, пока Терри выходит за кулисы. Вежливые аплодисменты. Мы поем пробный кусочек. Устанавливаем контакт. Звук аплодисментов громче. Мы поем второй куплет. Аплодисменты еще громче, чем в предыдущем случае.
