Спойлеры полностью

Я: Экзамен в одиннадцатом сдавать буду. И это… дай денег, пожалуйста, на ридер, купить хочу.

Мама: А тот? У тебя же был.

Я: Зачитал до смерти.

Мама: Дам после Турции.

Я: Мне сейчас надо, я в Турцию взять с собой хочу.

Мама: Ты в Турции книжки читать собрался?

Как пишут классики, немая сцена.

На самом деле на хрена я это делаю? Да чот даже интересно стало, что они там понаписали. К тому же все легко очень даже с нашим временем монтируется: как-то все либо похоже, либо наоборот. Короче, кип он мув ит, хрен с вами.

Офлайн. Мама дома снова жжет, аж прям полыхает. Не можем теперь поесть спокойно без разговоров: я теперь звезда в ее отделе. Мама умная, блин, посты не расшаривает, она их копирует, а потом коллегам шлет почитать. Я пытался ее закрыть, но она не только умная, но еще и подозрительная. Что это, сынок, ты писать перестал, постов твоих не вижу. Открыл обратно – мать все-таки. В конце концов, я ж без мата, обсуждаю с одноклассами произведения великих классиков, не чо-то там.

Мама: У нас Наталья Валерьевна вышла из отпуска.

(Мне точно нужно об этом знать?)

Мама: Я ей рассказала про твои посты.

(Слава впереди меня бежит, да, мам?)

Мама: Она и говорит: «Да вот у меня сын „Горе от ума„читал и кричал: „Что за фигня? Я ничего не понимаю! На каком языке вообще написано?“»

(Я не ору, но при этом я не молодец, всё какие-то подозрения.)

Мама: Она и говорит: «Ну, я потратила один вечер – прочитала ему „Горе“ вслух и по ходу пьесы объясняла ему все, что непонятно».

(А я вот сам допираю до всего, представляешь.)

Мама: И, говорит, сын, который так-то отличник, сказал: «Теперь все понятно. И то, что Грибоедов написал, очень можно и про наши дни сказать».

(Кстате! Вот на кого надо еще навалиться со всей мощью бунтующего подростка – на товарища Грибоедова.)

Я: Это вот ты сейчас очень правильную информацию озвучила.

Мама: Что?

Я: Пойду почитаю. Актуального Грибоедова.

Мама: (молча провожает меня взглядом).

Представьте, френды, такую ситуацию: ваш дружбан уезжает на три года, ну например, в Москву. Живет там себе, потом приезжает и начинает понты колотить: «у вас все те же на манеже», «фу, деревня», «колхозаны», «фу, ацтой». Что хочется сделать в такой ситуации? Правильно, подвинуть ему корону лопатой. Либо корона сядет, как надо, и не будет давить ему на мозг, либо дружбан не поймет тонких намеков и продолжит чморить некогда родные просторы и проживающих на них. Вам, канешн, это будет обидно, и вы, возможно, скажете: «Вася, ты дятел. Вали в свою Москву обратно». Вася будет глубоко оскорблен, будет думать «да чо не так-то» и уедет.

И это я вам сейчас задвинул не какую-то там гипотетическую ситуацию, а вполне реального Грибоедова. Это был краткий пересказ пьесы «Горе от ума», пропущенной через мое несовершенное и критически настроенное сознание.

Вот и Чацкий. Приехал спустя три года в Москву, пошел первым делом к любимой девушке, получил по щам – та обиделась на разные его подколы, вбросила, что он псих, и все поверили. Чувак обиделся и уехал. Вот что оставил потомкам Грибоедов.

Мне всегда интересно, какой чувак это все понаписал, поэтому иногда я заглядываю в биографии наших великих. И вот что есть у Грибоедова. Как его звали, легко запомнить. Как Пушкина – Александр Сергеич. Стрелялся на дуэли, как Пушкин, только повезло Грибоедову больше: попали в руку. Из-за какой-то балерины (по картинкам – страшная шокапец). Отказался ехать на службу в США. Действительно, чего там, в 1818 году, в США было интересного? Ну, присоединили пять штатов, индейцы бегают – фигня какая-то. А поехал Грибоедов в Персию, и его там растерзали религиозные фанатики прямо в российском посольстве. Нет, шансы-то не погибнуть у него были: он то уезжал, то возвращался в Персию. Ну и в итоге вот. Международный этот скандал персидский шах замиривал с русским императором какими-то охрененно дорогими драгоценными камнями.

Лайки, дизлайки – все как обычно.