В 1953 году (28-й год эпохи Сёва) Цунэко-сенсей стала ассистентом психиатра в Медицинском институте префектуры Нара. По ее словам, она легко относилась к будущему, думала: «В какое бы отделение я ни попала, постараюсь как можно больше узнать о душевных болезнях». Однако в то время считалось, что женщина может податься в психиатрию только в одном случае — если она сама не в себе. Вот почему:
Тогда к пациентам психиатрических лечебниц относились с большим предубеждением. И почти все психиатрические больницы сгорели во время бомбежек, в стране осталось не больше 4 тысяч коек. Поэтому тяжелых больных — тех, которые кричали, были озлобленными, метались и не могли успокоиться, — содержали дома, в дзасикиро, по системе ситаку канси[9]. Дзасикиро представляла собой комнатушку: 1–2 дзё[10] с загородкой, в глубине дома или в амбаре. В общем, это была клетка. Многих больных родные держали вот так — в антигуманных условиях, без света, в антисанитарии и очень скудно кормили.
В 28-м году эпохи Сёва количество коек увеличилось до 30 тысяч, но пациентов, которым требовалась госпитализация, было около 350 тысяч. И большинство по-прежнему жили в дзасикиро. В обязанности психиатров входило искать больных, которые содержались вот так, и забирать в больницу. Когда за такими ездила я, меня всегда сопровождал кто-то из мужчин. Если пациент буйствовал и сопротивлялся, вызывали полицейского, чтобы в его присутствии забрать больного. Люди, которые содержались в дзасикиро, были ослаблены, но, едва выйдя на свежий воздух, очень радовались. Первое, что мы делали в больнице, — сажали в ванну, мыли их, переодевали в чистое.
В общем, из-за выбора этой тяжелой работы все и считали, что я тоже не в себе. Но я не сдавалась. Потому что встретилась с тем самым профессором Канэко Ниро, который меня принял.
Он не только руководил мной, но и помог найти жилье, так как у меня еще не было семьи. Сенсею очень подходило описание «спокойный образованный джентльмен». Ни разу он не повысил на меня голос, был очень щедр и великодушен.
Профессор Канэко всегда объяснял нам: «Лечит не психиатр. Пациенты сами лечат себя. Вы должны только поддерживать их, помогать идти в направлении, нужном для исцеления. Нельзя думать, что чье-то выздоровление — ваша заслуга. Психиатр должен хвалить пациента, говорить ему: “Как здорово, что вы поправились, какой вы молодец, что так старались”. И ни в коем случае не хвастаться».
Я работала под началом профессора Канэко всего три года, но за это время стала приверженцем его теорий. И укрепилась в решении посвятить психиатрии всю жизнь.
Я знала хаос последних лет войны и разрухи. Я не могла подумать, что в Японии наступит эра такого изобилия. На самом деле вряд ли кто-нибудь мог ее представить. А с другой стороны, столько всего не меняется! Например, раз за разом кончается день, настает ночь, а когда ты проголодался — обязательно надо поесть. И это не связано ни с какой эпохой.
Мне кажется, это хороший принцип — жить одним днем. Естественно, на тебя все равно валятся различные проблемы. Но если так происходит, я просто ложусь спать с мыслями «Я подумаю об этом завтра». К утру настроение, возможно, улучшится, в голове возникнут свежие мысли. А когда придешь на работу, ситуация может вообще измениться.
В семейной жизни у меня было много неурядиц: то муж напивался, то дети болели. Но я понимала: пока все мы сыты, спим в родном доме и жизнь идет по заведенному порядку, все будет как-то складываться само собой.
Что бы ни случилось, нельзя быть невнимательным к тому, что у вас перед глазами. Это самое важное. Работа, близкие, дом.
У каждого из нас бывают моменты, когда необходимо что-то сделать, решить проблему немедленно. Но разве не лучше попереживать, когда все уже закончится? Странная вещь: если мы чем-то активно занимаемся, пытаясь привести в порядок собственные неотложные дела или дела близких, все посторонние тревоги куда-то улетучиваются. Может, это спорное утверждение, но мне кажется, что от безделья в голову чаще закрадываются плохие мысли. Поэтому, если вы слишком много думаете о чем-нибудь, попробуйте взяться за то, что надо сделать сейчас, в первую очередь.
