Открыв мне дверь, он понимает. Мэл понимает, зачем я пришла к нему. Понимает, что это значит.
Он знал об этом еще с утра. Мэл перехватил мой взгляд на Лео, а потом отвернулся и старался не смотреть на меня целый день.
Никто не догадался, только он.
Мне нужно забыть.
Мэл предложил мне способ забыться, и теперь мне это нужно.
Он пропускает меня внутрь, на мгновение хватаясь за дверной косяк и закрывая глаза, словно вот-вот потеряет сознание.
Комната очень большая, больше, чем я ожидала.
Двуспальная кровать аккуратно застелена. Мэл, очевидно, сидел в кресле и смотрел телевизор (только звук был выключен и внизу экрана ползли субтитры). Его мобильный и смартфон лежат на столе, экраны мигают, сообщая о непрочитанных сообщениях.
Когда дверь закрывается, я поворачиваюсь к Мэлу, обхватив себя руками за плечи. Сумка сбилась на спину, волосы, наверное, взъерошены от ветра.
Мне не нужно быть сильной, как с Лео. Как с Кейтом. Как с моей семьей. Как с врачами и медсестрами. Поэтому сейчас я не притворяюсь сильной.
Мэл раздет до пояса. Он не потрудился набросить свитер, прежде чем открыть дверь. Думаю, он ждал меня. Подозревал, что я приду, и надеялся, что этого не случится. Но я пришла, и Мэл стоит передо мной. Стоит в серых спортивных штанах и с голым торсом.
Я вижу страх в его глазах, на его лице. Страх и боль. И понимание.
Но он отбрасывает эти чувства, чтобы сделать то, что должно. Его грудь вздымается.
Мэл подходит, и хотя ему всегда удавалось хорошо скрывать свои чувства, его руки дрожат, когда он расстегивает на мне блузку с белыми и красными цветами. Эту блузку выбрал для меня Лео, когда мы с ним в последний раз ходили в магазин.
Мэл расстегивает маленькие перламутровые пуговицы и бросает мою блузку и ветровку на пол. Его руки все еще дрожат, когда он снимает с меня белую майку с блестящим розовым черепом и костями — еще одна покупка Лео.
Он притягивает меня к себе, позволяя мне ощутить надежность его близости.
Я чувствую биение его сердца, ощущаю жар его тела. Он расстегивает мой черный лифчик, снимает его.
Но…
Ничего не исчезает.
Я все еще помню.
Это мучило меня всю дорогу от больницы сюда.
И хотя я делаю то, что должна, ничего не исчезает.
Пальцы Мэла ложатся на верхнюю пуговицу моих джинсов.
Я стараюсь сосредоточиться на этом. На том, как он раздевает меня. Расстегивает мои джинсы. Снимает мои кроссовки, стягивает их вместе с джинсами, и умудряется как-то снять и левый носок.
Потом правый. Мэл выпрямляется.
Руки Мэла на моих белых трусиках.
Мэл останавливается. Нежно смотрит на меня, будто спрашивая, уверена ли я. Действительно ли время настало. Действительно ли у нас не осталось надежды.
Я вздрагиваю. Следующее слово раскаленной молнией поражает мое тело. Выжигает след в моем разуме. Воплощается в реальность. Подтверждает слова доктора. Я не хочу, чтобы это слово воплотилось в реальность. Я хочу забыть.
Считывая мои мысли, считывая движения моего тела, Мэл целует меня, отгоняя это слово. Его ладонь ложится мне на затылок, вторая — на поясницу. Мэл притягивает меня к себе, целует.
Я со страстью отдаюсь поцелую. Со страстью, рожденной горем, и ужасом, и болью. Мы сливаемся в поцелуе, прирастаем друг к другу, становимся единым целым. Я чувствую, как его член прижимается к моему животу. Мэл готов, и я протягиваю руку, чтобы коснуться его. Но Мэл не прерывает поцелуй, он толкает меня к кровати.
Это словно пенистой волной поднимается в моем сознании, и я впиваюсь поцелуем в губы Мэла, отгоняя эту мысль.
Его губы касаются моих губ, его язык касается моего языка.
Мэл толкает меня на кровать, ложится на меня.
Он останавливается на мгновение, чтобы сбросить штаны, и мы вновь сливаемся в поцелуе — на этот раз нежном, медленном, настойчивом.
Но это слово…
Неизменное…
Верное…
Мэл останавливается, он все еще на мне.
И все останавливается вместе с ним. Наши взгляды встречаются, и я… я забываю. Я утрачиваю себя.
Теперь я понимаю, почему Мэл предложил мне это.
Сейчас я — это не я. Я не мать. Я не жена. Я — это не я. Я — это скопление атомов. Атомов, случайно оказавшихся тут в это мгновение.
Мгновение. Между прошлым и будущим. Мгновение до того, как я очнусь.
Мэл входит в меня, и я вскрикиваю. Его губы запечатывают мои уста, впитывают этот крик, крик боли и наслаждения. Я впиваюсь ногтями в его спину, хватаюсь за его лопатки, царапаю его кожу. Его губы на моем правом соске, он кусает меня, и волны сладкой боли проходят по моему телу. Я сжимаю зубы на его коже под ключицей. Мэл стонет, запуская руку в мои волосы и накручивая их на запястье.
Он груб со мной, грубее, чем нужно.
