«Ну что ж, — подумала я, стараясь, чтобы в моем голосе не прозвучал ужас, когда я согласилась встретиться с Мэлом, — я не уйду тихо, как остальные. Если до этого дойдет, мы с ней еще потягаемся. Я его не отпущу».
Вечером я приехала в бар, в котором мы договорились встретиться. Я встала у барной стойки, пытаясь разглядеть Мэла в толпе. Как и всегда, мое сердце забилось чаще, а в груди сладко засосало, когда я увидела его. Мэл смотрел в свою кружку, погрузившись в глубокие, не обремененные тревогами мысли. Сама безмятежность. Я не уверена, что так можно назвать мужчину, но Мэл определенно был воплощением умиротворенности. Когда бы я на него ни смотрела, Мэл всегда оставался спокойным. Ничто не могло вывести его из себя. Если когда-либо он и грустил, то настолько хорошо скрывал это, что на поверхности оставались лишь спокойствие и безмятежность. «Нове его не заполучить, точно вам говорю».
— Привет! — Я широко улыбнулась, хотя и чувствовала, как дрожат мои пальцы.
Он ответил на мою улыбку, когда я присела напротив него за столик. В этот момент я ощутила, как любовь теплой волной поднимается в моей душе. Я не могла представить себе, что останусь без него.
— Привет, Стеф! — Встав, Мэл поцеловал меня в щеку.
Тепло его поцелуя оставалось со мной, оно грело меня, пока Мэл сходил к бару мне за выпивкой.
— Слушай, — начал он, — перейду сразу к делу. Если я не начну этот разговор сейчас, то не смогу заставить себя сказать то, что нужно. А как мы выяснили в ситуации с моим именем, это не лучший способ продвигаться вперед.
Обычно я не пью больше двух бокалов вина. Будучи подростком, я часто напивалась до поросячьего визга, чтобы в полной мере ощутить себя живой. Оно того не стоило. Но сейчас мне хотелось бы, чтобы передо мной стоял ряд бокалов с вином и чтобы я могла выпить их один за другим. Я хотела не чувствовать боли, когда Мэл скажет то, что он собирается сказать. Дрожащей рукой я подняла бокал и выпила половину одним глотком. Вторая половина мне понадобится для того, чтобы выплеснуть ее в лицо Мэлу, прежде чем уйти. Я выплесну ему в лицо вино, залеплю ему пощечину, а потом выскочу на улицу, поймаю такси и поеду в ресторанчик Новы, чтобы разобраться с ней. В зависимости от того, как пройдет наша встреча, я проведу сегодняшний вечер либо в постели, заливаясь слезами, либо в больнице, приходя в себя.
— Я обсудил это с Новой, — сказал Мэл.
«Это не я буду в больнице. Она окажется там. И не выйдет оттуда еще долго».
— Я должен сказать тебе об этом. У нас завязываются серьезные отношения. То есть мне кажется, что у нас серьезные отношения, и я хочу, чтобы ты узнала правду до того, как это зайдет слишком уж далеко. Думаю, это честно по отношению к тебе. Я хочу, чтобы ты узнала правду и решила, сможешь ли ты ее принять.
Хватка из страха, гнева и возмущения, сжимавшая мою грудь, немного разжалась. В мое одурманенное тревогой сознание постепенно проникал смысл его слов. Мэл не собирался меня бросать. Он говорил о развитии наших отношений. Говорил об этом так, словно это
— Я… я еще ни одной своей девушке об этом не говорил. Вот почему мне нужно было обсудить это с Новой. Это и ее тоже касается, поэтому, если я расскажу тебе о своей жизни, ты узнаешь и о жизни Новы. Она сказала, что если я действительно испытываю к тебе те чувства, о которых говорю, — а я их испытываю, — то мне следует рассказать тебе правду, потому что Нове ты нравишься.
Я почувствовала легкий укол совести: я ошиблась в своей оценке Новы. Опять. Но я не испытывала особой вины, потому что, хотя этот разговор должен был касаться только меня и Мэла, в нем вновь всплывала Нова. Почему ему нужно постоянно говорить о ней?
Мэл медленно положил ладонь на стол, коснулся моей руки, наши пальцы переплелись.
— Мне так нравятся твои руки… — Он не поднимал глаз. — Я люблю тебя.
Я почувствовала, как мое сердце разрывается от любви. Мэл просто взял и сказал это. Как будто он постоянно произносил эти слова. Как будто это не в первый раз.
Я открыла рот, но Мэл опустил палец на мои губы.
