Помыл руки после нанесения краски и убедился, что она и правда смывается легко. Надеюсь, не сильно вспотею. Путь предстоял неблизкий и по пересечённой местности. На всякий случай сунул бутылёк с тушью в карман.
Прежде чем натянуть тонкие кожаные перчатки, тоже чёрные, проверил, как схватывается моя смесь. Смола стала гуще, но к пальцам продолжала липнуть. Пусть сохнет. Всё равно сейчас не до неё.
Вроде ничего не забыл. Погасил лампу. По времени сейчас около десяти. Самое время смыться незамеченным для наблюдателей.
Лёг на кровать. Если меня слушают, то решат, что снова собрался спать. Выждал пару минут, прислушиваясь к музыке, еле слышимой со стороны набережной. Вместе с одеждой перешёл в сумеречное состояние и провалился сквозь кровать. Удивительная способность не проваливаться глубже, меня в который раз удивила. Мог ведь и в подполье упасть или какую подземную пещеру, но инстинкт, управляющий способностью, оберегал меня от такого проваливания. Ещё один интересный эффект, в котором не мешает разобраться.
В сумеречном состоянии я передвигался бесшумно. Перевернувшись на живот, подполз к стене и выглянул на улицу. Снаружи находился сад Никифора. Никого не видно, как я и ожидал. По-пластунски дополз до забора, отделяющего соседний участок. За ним тоже был сад. Хорошо, когда у людей собак нет. Можно ползать по их участкам ни на что не отвлекаясь. Спокойно пересёк участок. Пришлось проползать через сарай с инструментами. Он стоял вплотную к забору. С одной стороны от сарая находился уличный туалет, через который я ползти не хотел даже в сумеречном виде. С другой, стайка с домашней живностью. Вряд ли животные спокойно отреагируют на моё появление.
На улице вдоль забора шли кусты. Не очень густые, но в темноте достаточно хорошо скрывающие моё передвижение. Здесь я начал передвигаться на полусогнутых. Выбирал неосвещённые участки и перебегал через дорогу, когда это требовалось. Всё остальное время двигался сквозь придорожную растительность.
Движение на улицах было слабое. Что пешеходное, что автомобильное. К слову сказать, машина попалась только одна. Судя по гербу на двери, она принадлежала ГБ. Впору похвалить себя за предусмотрительность. Мог ведь и в открытую по улице идти.
За городом скорость движения возросла. Находясь в сумеречном состоянии, я в прямом смысле мог бежать через лес, не обращая внимания на стволы деревьев и заросли кустов. Выяснилась ещё одна особенность нахождения в таком состоянии: я не задыхался. Дышал как обычно, но скорее по привычке. И дело было точно не в кровавом камне, плавающем в моей крови. От недостатка кислорода в воде он меня не спас. Точнее спас, но по-другому. В тот раз, из-за кислородного голодания, я полностью перешёл на питание от магической энергии. Другого объяснения переключению на магическое зрение у меня нет.
Сейчас кислород поглощается из воздуха напрямую. Я ведь двигаюсь не только через кусты и деревья, но и через воздух. Кровь осуществляет газообмен во всём объёме тела, а не посредством лёгких.
Дорог я избегал. Так как бежал бесшумно, то скопления людей слышал издалека и обходил их стороной. Через три часа я был у подножья горы. Здесь опять пришлось красться. Слишком часто начали попадаться люди. В основном они приезжали на автомобилях и устраивали пикники с ночёвкой. Нравится богатеньким нервы щекотать. Самый шик — сидеть и бояться, что к тебе явится злой дух и накажет за приближение к его месту обитания.
Следующий час я потратил на преодоление всего одного километра. Зато шёл этот километр в горку и довольно круто. Троп и дорог я по-прежнему избегал. Горы оказались не лучшим местом для хождения напрямик. Я часто упирался в отвесные стены или глубокие расщелины. Приходилось искать обход.
Можно было переться напрямик. Крутые скалы для меня невеликая преграда, но я просто не умею лазить по горам, и вряд ли, такое сокращение расстояния, даст выигрыш во времени.
Заброшенное здание я увидел издалека. Место под его строительство выбиралось не абы какое, а с хорошим обзором. Возможно, по этой причине, все, кто покупал гору раньше, выбирали для строительства территорию усадьбы Ивановых.
Ворота давно сгнили. Даже петли, вмурованные одним концом в камень, не все сохранились. Внутренний двор когда-то был выложен плитами. Сейчас они скрывались под густой травой. Лишь кое-где проглядывал ровный камень.
— Привет, Иванов. — Поздоровался я с еле различимым призраком, появившемся справа от меня. — Зачем звал?
«Ты зачем связался с убийцей своего рода? — Загробным голосом прошелестел в моей голове призрак. — Убей её! И весь род их убей!»
— С хера ли? — Не люблю материться, но тут не удержался. — Сколько веков прошло, а ты до сих пор ненавистью живёшь? Даже не живёшь, а существуешь. Вместо того чтобы обрести покой, или что тебя ждёт на той стороне, ты устроил себе персональный Ад. Зачем?
«Твой род погиб из-за этих тварей! Весь! Род должен быть отмщён!» — Не унимался Иванов. Впрочем, ничего другого от него ждать не приходилось.
