Я два раза выстрелил в снайпера, прекращая его стоны, и спрятал один пистолет в кобуру. Подхватил прицел с пола и вернулся в квартиру. Остальным немцам добавка не требовалась. Стоя в прихожей, кое-как засунул артефакт в карман и сменил магазины в пистолетах. То, что на шум сбегутся, я не сомневался. По идее можно возвращаться к своим, но решил, что риска вышло маловато.
«Отсутствие страха когда-нибудь сыграет со мной нехорошую шутку» — пришла в голову мысль.
Пока соображал, куда двинуться дальше, стрельба на улице временно стихла. Благодаря этому расслышал на лестнице осторожные шаги и отрывистый шёпот. Вернулся сбежавший немец с подмогой. Быстро он, однако. Я пересёк прихожую и зашёл на кухню.
О том, что здесь раньше готовили еду, напоминала разбитая раковина. Остальная мебель была разнесена в щепки. Я встал за косяком, чтобы наблюдать за действиями немцев, не сильно высовываясь при этом. Пробраться к окну без шума казалось невозможным делом.
Сколько ни вглядывался, различить блики от фонариков у меня не получилось. Будет плохо, если у европейцев появились приборы ночного видения. Всё моё преимущество пропадёт.
Первый противник показался в проёме двери. Он осторожно заглянул в квартиру и тут же убрал голову. Разглядеть немец ничего не мог, просто провоцировал меня.
На секунду наступила относительная тишина, а потом в квартиру закатилась граната и замерла на середине прихожей.
— Augen! — Гавкнул немец в коридоре. Ещё бы понимать, что этот лай значит.
Прячась за косяк, я успел опустить забрало на шлеме и рефлекторно убрал пистолет за спину, прикрывая его своим телом. «Самое ценное стоит беречь» — усмехнулся я про себя. А потом граната рванула. Звуковую волну неплохо погасил шлем. Так что меня не оглушило. Глаза справились со вспышкой. Даже в переотражённом виде она была яркой. Я уже перестал удивляться способности своего зрения игнорировать резкое изменение освещённости. Граната оказалась светошумовой.
Медленно подняв забрало, я осторожно выглянул в коридор и увидел, как в квартиру заходит штурмовик. Его экипировка была полегче моей, но тоже внушала уважение. Массивный бронежилет с наплечниками, налокотниками и намудником. Не знаю, как правильно называется эта часть брони. На голове шлем с забралом вроде моего и закреплённым сбоку фонариком.
Штурмовик стоял на полусогнутых, держа перед собой короткий автомат, готовый к стрельбе.
На лестнице раздавалось шарканье многочисленных ног. «Да сколько же вас здесь?» — удивился я. Мысль про то, где их хоронить, тоже мелькнула, но, похоже, шутки кончились.
Штурмовик шарил фонариком по прихожей. Луч задержался на обломках унитаза и двинулся дальше. Я спрятался обратно и превратился в слух. Теперь шлем мне мешал, но снимать я его не спешил.
С лестничной площадки прозвучал предупреждающий возглас. Я понял только «ein» и «Pistole». Однако грамотные у них здесь патологоанатомы на выезде, или он следователь? По характеру ранению поняли, что я с пистолетом и один. А может знали, что в здание пробрался одиночка? В голову лезла всякая чушь, в то время как меня решили начать убивать. Убедился я в этом, выглянув в коридор. Луч фонаря уже был направлен в другую сторону.
Немец, стоящий в дверях, потянулся к поясу и медленно достал из подсумка гранату. Судя по ребристой рубашке, явно не светошумовую. Я не стал ждать. Немец был у меня на прицеле. Чуть довернув ствол, я прострелил ему оба бедра. Лучше, конечно, стрелять по коленям, но что у него за наколенники я не знал и решил не рисковать. В руку, держащую гранату, я тоже выстрелил, не надеясь её взорвать, а стараясь не дать это сделать немцу. Гранаты мне самому пригодятся.
Тактик из меня оказался хреновый. Я в этом убедился, когда шагнул к начавшему падать противнику. Раненного бойца быстро выдернули на лестничную площадку, а гранат ко мне прилетело больше, чем я хотел. И все с выдернутыми кольцами. Ребристые шарики весело запрыгали по полу прихожей.
Пришлось быстро вернуться на кухню и плотно прижаться стене. Начали взрываться гранаты. Открытый рот не сильно помогал от близких разрывов. По броне стучали рикошетирующие осколки. Ноги ниже колена, там, где кончалась бронеюбка, ощутили несколько болезненных ударов. Противовзрывные чуни, по-другому их сложно назвать, я одевать не стал и сейчас за это расплачивался. С другой стороны, смог бы я в них вообще сюда добраться?
Гранаты перестали взрываться, и я сразу ринулся к окну. Но короткий взгляд вниз показал всю бесперспективность побега в эту сторону. Немцев во дворе дома было много, и все таращились на меня. Отпрянув назад, решил прорываться через штурмовиков. Только они тоже не дураки оказались. В квартиру залетело ещё две гранаты, и одна из них, как назло, мне под ноги.
Попытался пинком отправить её назад. Раздался взрыв. Сильно дёрнулся пистолет в руке. Забрало покрылось трещинами, но вроде выдержало. Что стало с ногой, я не видел. Я вообще ничего не видел и не слышал. Голова была как деревянная. Рот-то я закрыл, а может, на таком расстоянии от взрыва это вообще роли не играет.
