Левой рукой поднял забрало. Правая нога, которой я пнул гранату, на удивление не подломилась под моим весом, когда я на неё опёрся и вообще не сильно болела. Только было ощущение, что мне в сапог напихали острых камней.
В данный момент меня интересовала не она, а немец, заскочивший в квартиру. Пистолет в моей руке стрелять отказался, и я бросил его в лицо противнику, одновременно доставая второй из кобуры левой рукой. Немец не повёлся на уловку, или просто не увидел мой бросок в полумраке. Его автомат засверкал выстрелами. В это время в комнату просочились ещё два бойца.
Пистолет я держал во взведённом состоянии, и способность видеть в темноте у меня не пропала. Высадив всю обойму по незащищённым участкам на телах штурмовиков, я быстро перезарядился и принялся ждать следующих желающих расстаться с жизнью. Чесалась нога, которой пнул гранату, но опустить на неё взгляд я не рискнул. Слишком шустрые ребята мне противостояли.
Надеюсь, больше гранаты они кидать не будут. Три раненных немца должны были громко стонать. К сожалению, после взрывов я их не слышал. Как не слышал и того, что творится на лестнице. Но штурмовиков изначально было больше четырёх, это точно.
Попробовал сглотнуть, выпячивая челюсть. Не помогло. Вероятно, перепонки порвало в хлам.
Осторожно ступая, двинулся к ближайшему немцу. Шлем у него был залит кровью изнутри. Я ему удачно попал вбок, мимо пластин бронежилета, вот он кровью и харкал.
Я присел рядом и, скосив глаза вниз, нашарил у него на поясе гранату. Немцы обвешались ими, как новогодние ёлки игрушками. По виду обычная «лимонка». Выдернул кольцо и выкатил её на лестничную площадку. Следом ещё одну, с расчётом, что она скатится ниже по ступенькам. Голову просто отвернул в сторону, чтобы не прилетело в лицо осколком. Взрывы я, кстати, услышал. Именно ушами, а не всем телом. Значит, перепонки идут на поправку. Это хорошо. Без слуха воевать очень неудобно.
Через несколько секунд после взрывов в комнату закатилась ответная граната, на которую я тут же перекинул раненого немца. Благо он находился под рукой.
В это время в дверях нарисовались две фигуры с оружием на изготовку. Стрелять мы начали одновременно. Они из автоматов мне в корпус, а я прицельно из пистолета.
Я оказался точнее, и два новых тела упали на пол. Граната, между прочим, не взорвалась. Видимо, решили взять меня на испуг.
Бросил взгляд на свою ногу. Нижней половины сапога не было. Оставшаяся часть и штанина оказались изорваны в хлам. При этом нога выглядела вполне нормально, не считая многочисленных царапин.
Чудеса! Похоже, тело частично переходило в проницаемое состояние при серьёзной угрозе для здоровья. Рефлекс организма? Как бы себя изучить, и желательно без необратимых последствий? Становилось понятно, почему меня не ранили, стреляя практически в упор.
Попытался прислушаться к себе и почувствовать признаки энергетического голодания. Однако общее хреновое состояние, после перенесённых взрывав, не позволяло выделить нужное чувство.
Отодвинул эти мысли на потом. Сейчас были задачи поважнее. Изображая песню контуженого глухонемого немца, я начал бубнить как можно невнятней, слова из Рамштайн и одновременно перезарядил пистолет. Перешагивая тела, добрался до двери на лестничную площадку. На ней никого из живых не наблюдалось.
Сквозь вату в ушах и мой бубнёж, прорезались стоны, напомнившие о потенциальном гардеробе. Выбрал немца с подходящим размером обуви и потащил его в дальнюю комнату. Я посчитал, что рядом с побоищем меня станут искать в последнюю очередь.
Контузия не прошла для меня бесследно. Я стоял босиком над телом штурмовика и пытался сообразить, как мне переобуться. Сильно наклоняться вперёд не позволял бронекостюм. Его было жалко снимать, потому что надеть жилет назад я не смогу. Не предназначен он для использования в одно лицо. Поняв, что торможу на ровном месте, я наклонился к немцу и вытащил у него из ножен большой тесак. Начал со своего бронекостюма срезать застёжки. Шлем тоже снял. Хотелось пить. Пот с меня в этой сбруе лился ручьём. Я этого не понимал в полной мере, пока её не снял. Избавившись от неудобной защиты, без проблем срезал с себя остатки сапог.
Слух возвращался. Я начал слышать стоны и шевеления раненных. С улицы доносилась оживившаяся стрельба. Разул штурмовика и быстро обулся на голую ногу. Чужие носки меня не прельстили.
Ещё раз осмотрел немца. По комплекции мы были схожи. Броник был в крови, но это не страшно. Главное, он в шлеме не успел ничего кровью и слюнями испачкать.
Ворочая постанывающее тело, раздел штурмовика и оделся сам. У него же нашлась замена моему повреждённому пистолету. Я переодел ремень с подсумками. Пополнил запас магазинов и прихватил гранат.
После смены экипировки, оказалось, что прицел мне изрядно мешает. Он был не тяжёлый, но громоздкий сам по себе. После внимательного осмотра понял, что артефакт — это одна из линз. Причём, как назло, находилась она в середине корпуса прицела.
