В хорошем настроении я продолжил спуск по лестнице. На втором этаже меня снова окликнули. Француз сидел на табуретке поставленной в центр лестничной площадки и таращился на меня. Из квартиры за его спиной падал тусклый свет от карманного фонаря. Вряд ли француз видел меня чётко, но на движущуюся фигуру среагировал.
Я молча подошёл к нему. Отсутствие оружия в моих руках притупило бдительность солдата. Моё внимание заинтересовала отнюдь не его персона. Свечение очередного артефакта было прекрасно видно через пол. Он не находился на одном месте. Кто-то внизу ходил из угла в угол, не подозревая, что носит на себе мой артефакт. Вопрос: стоит его добывать, или ограничиться имеющимися?
— Sind Sie auf der Jagd nach einem sowjetischen Soldaten? — Прервал мои размышления француз, обратившись ко мне на немецком.
Из всего потока шипящих звуков я понял только «Зовьетишен Зольдат». Радостно покивал французу и свернул ему шею. Движение получилось настолько отточенным и привычным, что у меня закрались подозрения относительно рода деятельности предыдущего хозяина моего тела. Если в меня загрузились какие-то боевые искусства во время маленького Большого Взрыва, то оттачивать мне их было некогда. Значит, это знания и опыт предыдущего владельца.
«Что-то я расслабился» — одёрнул я сам себя. Сейчас было неподходящее время для самоанализа. Сомнения насчёт артефакта тоже отбросил прочь. Если я его вижу, то надо брать. Как говорил один сатирик: «Ешь сейчас, потом не будет!»
Я подхватил обмякшее тело на плечо и поспешил на первый этаж. Артефакт был в квартире, выходящей окнами в нужную мне сторону. С промежуточной площадки стало видно, что на площадке первого этажа толпится народ. Военные разных званий, внимательно смотрели через открытую дверь в интересующую меня квартиру. На моё появление никто не обратил внимания. Из квартиры слышался негромкий голос. Судя по интонации, какой-то начальник устраивал тихий разнос подчинённым.
— Аларм! Аларм! — Во всё горло заорал я, набирая разгон на оставшемся участке лестницы.
Все головы повернулись в мою сторону. Большая часть военных догадалась отойти с пути несущегося на них штурмовика с телом на плече, но один заступил мне дорогу и попытался задержать. В результате мы втроём влетели в квартиру. Я старался отслеживать положение артефакта и немного опешил, когда понял, где он находится.
Посередине большой прихожей замер французский офицер. Судя по висюлькам на форме, чинов он был не маленьких. Напротив него стояли трое солдат с угрюмым видом. Даже моё фееричное появление не смогло вывести их из подавленного состояния.
Не сбавляя скорости, я сбросил свою ношу на провинившихся рядовых и подхватил на другое плечо офицера. Затем перепрыгнул через пытавшегося меня удержать за ноги военного. Комната, в которую я заскочил, была пустой. В том смысле, что людей в ней не было. Возможно, именно их отчитывал офицер.
Как назло, упомянутый офицер начал брыкаться, пытаясь свалиться на пол. Пришлось легонько хлопнуть его по заднице, добавив чуть-чуть энергии. Сказалась практика последних часов. Моя ноша осталась цела и даже присмирела. Только я ясно услышал, как клацнули зубы офицера. Пришлось крутануться вокруг себя и убедится, что артефакт не выпал. Заодно увидел как спасатели с лестничной площадки, одновременно рванули на помощь к своему командиру и ожидаемо застряли в дверях.
Натаныч с отчаянием наблюдал за участком дома, где раньше раздавались взрывы. Но уже давно в том месте ничего необычного не происходило. Призрачная надежда таяла и, как всегда, подступала горечь. Его мало волновал втык от начальства. Он сожалел, что ещё один хороший боец погиб из-за своей дурости и наивной веры в свою неуязвимость. Будь он хоть трижды пришелец, но воевал он за них. Недолго, но зато как!
Громкие крики с другого конца дома вывели его из меланхолии. Наплевав на опасность, Натаныч высунулся из окна, стараясь разглядеть, что там происходит. Хлопнула в небе осветительная ракета. Не одного его заинтересовало происходящее.
От дома, занятого противником, бежал немецкий штурмовик с человеком, перекинутым через плечо. Быстро бежал несмотря на ношу.
— Мужики! Свои! Разведка! Прикройте! — Во всё горло заорал штурмовик, обращаясь к советским солдатам.
— Мать твою! — В сердцах выругался Натаныч. — Васька!
— Добился своего? — С укоризной спросила Тинил, обрабатывая мне мелкие ранки на лице и руках спиртом.
Никакой необходимости в этом не было, но она так ловко выставила всех любопытных за дверь, что я не стал сопротивляться. Поздравления и похлопывания по плечам порядком утомили.
— Не зря сходил. — Подтвердил я. — И нам польза, и вам хорошо помог.
— Нашёл свои артефакты? — С интересом спросила она.
— Нашёл. Даже больше, чем рассчитывал. — Спирт вызывал боль, но эта самая боль пробуждала дополнительные резервы организма, и порезы затягивались ещё быстрее. — Где Василий с Катей?
— Отдыхать отвела. Это ты развлекаешься, а они как… — Тинил задумалась, подбирая сравнение. — Как муравьи. Весь мусор в округе собрали.
