Звуки исчезли, оборвав последний слог, не дав ему дозвучать, и Мист открыла глаза. От этого мало что изменилось, вокруг была та же темнота, что под закрытыми веками, и даже под ногами не ощущалось практически ничего. Мист огляделась, но вокруг было сплошное чернильное-черное пространство, без верха и низа, без пола и потолка. Девушка неуверенно шагнула вперед, и внезапно из мрака прямо рядом с ней показался Торрен – примерно такой, с каким она только что попрощалась, и почти привычно, словно они собирались проходить через Метку перехода вместе в очередной раз, взял ее за руку.
Все-таки получилось.
Как грустно. Как глупо.
– Идем, – сказал Тор глуховато. – Я провожу.
Он двинулся вперед: вернее, он начал шагать прямо, и Мист пошла за ним, увлекаемая его силой.
– Это что-то вроде Доменов?
– Это то, что между. Безвременье, в котором мы все немного живем, а ты сейчас пребываешь целиком. Тебе надо пересечь здесь три тысячи лет, чтобы снова войти в свое время.
– Понятно, – сказал Мист, хотя далеко не все было понятно. Сначала она просто двигалась рядом с Торреном, наслаждаясь этой последней прогулкой с другом,
лишним урванным моментом вместе, каким бы странным не был этот променад, а потом глянула мельком на своего спутника и поразилась тому, как он изменился – и продолжал меняться на глазах. Для него словно проходили годы и годы жизни, молодой мужчина стал зрелым, потом начал стареть, постепенно в волосах появлялась седина, на лице – морщины, хотя движения оставались такими же бодрыми.
– Я отдаю Багровую книгу и свое наследие своему ученику, – сказал он, наконец. – Чтобы не быть дряхлым стариком, цепляющимся за убывающее могущество.
– Я принимаю Книгу с уважением к твоему знанию, Учитель, – сказал другой голос, и Торрен передал руку Мист тощему юноше с огромными драматическими глазами. – Мое имя Торстейн, и для моего учителя я был как сын, – он пошел вперед, увлекая за собой Мист, и она даже взгляд кинуть не успела, не увидела, как Торрен растворился в ничто. – Я много исследовал. Я много знал. Много построил, – он говорил очень медленно, и с тем, как они двигались, даже голос ученика Торрена менялся, наливаясь силой. – Я стал величайшим, – они шли очень, очень долго, пока Торстейн из просто старика не превратился в дряхлого калеку, который еле двигался сквозь тьму безвременья, и Мист почти задыхалась рядом с ним, словно его силы не хватало, чтобы двигать их вперед.
– Я долго….искал ученика, того, кому я мог бы передать Книгу со спокойным сердцем, – задыхаясь, сказал он, наконец. – Не нашел.
Его слабеющая рука выпала из руки Мист, и Тьма поглотила его в тот же момент. На Мист словно начало давить со всех сторон, как будто сила времени пыталась поглотить находящуюся не на своем месте песчинку. Паникуя, Мист с другом сделала шаг, и потом еще и еще, умирая на каждом движении. Она шла вперед, превозмогая сопротивление, пока не запнулась, и в этот момент ее руку поймал черноглазый мужчина с неприятным, хоть и красивым, и крайне самодовольным лицом.
– Килларан, – без особого труда угадала Мист.
– Я – третий из магов Багровой книги, и мое имя будет вписано на скрижалях заката до скончания веков, – сверкнул он своими огненными очами и попер вперед, как тягловой строк. – Я был рожден для этого, для величия. И для того, чтобы освободить мир от подлых эльфов. Я тот, кто полностью принимает свою судьбу двигать этот мир. Я Освободитель, спаситель людского рода…– однако, постепенно его темп и напор движения вперед стали спадать, гордые плечи поникли, появился странный тремор в голове и руках, лицо заострилось – все показывало, что дела у Килларана Освободителя шли не очень. В конце-концов, с ним и вовсе начало происходить что-то странное: его кожа постепенно серела, приобретая мертвенный оттенок, хотя особенных следов возраста не появлялось. Зато вскоре он перестал дышать, хоть и не перестал идти, протаскивая за собой Мист сквозь время, вцепляясь ледяными руками в ее ладонь так, словно пытался сорвать мясо с плоти. Было больно, и дышать снова было трудно, словно превратившийся в лича Килларан уже не мог полноценно поддерживать путь Мист к ее собственному времени.
– Килларан – дурак, – почти беззвучно выговорила девушка обзывательство со страниц Багровой книги. Сколько он, не живой и не мертвый, вел или тащил ее вперед, она не знала, но ей это казалось вечностью.
