А потом на их пути из мрака вырос прекрасный эльф с красными волосами и бледной фарфоровой кожей. Он улыбнулся Мист, коротко замахнулся изогнутым блестящим мечом и одним ударом снес Килларану голову. Высохшая плоть с отчетливым звуком прокатилась, словно по полу, по густой темноте прежде, чем мрак одним куском поглотил и ее, и медленно заваливающееся назад тело, больше похожее на сухую шкурку насекомого. – Я нашел и взял Багровую книгу по праву силы, разрушив чары прежнего мага. Предатель истины, не живой и не мертвый, он, наконец, передал свою судьбу дальше, став частью изменений. Мое имя Мейли из рода Сполоха, – сказал эльф, переплетая пальцы с пальцами Мист и уверенно уводя ее за собой.
– О, я в курсе, – вздохнула Мист, наконец, чувствуя облегчение. Время разом перестало давить на нее, а появление Мейли означало, что она уже близко к своему времени.
– Было бы странно, если бы ты не была, Эола Эйиладд, – сказал эльф, в отличие от всех остальных глядя на Мист, а не вперед.
– Я не ожидала, что у меня будут провожатые. Я думала, Торрен просто даст мне толчок, отправляя вперед, и все.
– Вернуться назад из прошлого не так просто, – Мейли покачал головой. Он шел легко и пружинисто, и дышалось рядом с ним отменно. А еще он совершенно не менялся, и в этом было что-то успокаивающее. – Мы все, Багровые маги, вместе с Книгой несли сквозь века тебя. Сейчас я понимаю, что значили слова первого в Книге. Это была не метафора, не образное выражение: мы вполне очевидно в самом деле своими жизнями несли тебя обратно из прошлого – это было, это произошло, и невероятная петля времени, наконец, завершится.
– Получается, Багровая магия породила себя сама? И Багровая книга пришла из будущего в сумке Торрена, который купил ее пустой и чистой за сходство с настоящей? Да у меня голова трещит от таких мыслей.
– А представь, каково мне? – выгнул бровь эльф. – Моя ученица оказывается Моррайт, той, кто была до, и кто научил первого из нас волшебству.
– На самом деле, первого, Торрена, научил ты, – не согласилась Мист. – У него не было способностей до того, как ты вселился в него. Стоп, погоди. Но ведь этого еще не произошло?.. И я еще не забрала Багровую книгу, почему ты знаешь меня?
– Мысль возвращается назад, но время идет вперед, и якорь ждет меня там, впереди, – он внезапно остановился, словно запнувшись и не решаясь сделать следующий шаг. – Триста лет. Как один мучительный день.
– Дальше я сама? – уточнила Мист, вглядываясь в темноту. Ей совсем не понравился момент самостоятельного передвижения после смерти Торстейна, но делать было, кажется, нечего.
– Почему же, Эола Эийладд, я же все еще жив. К сожалению, – печально сказал Мейли, отпустил ее руку и сделал один шаг вперед без нее. Все его тело на секунду объяло пламя, и невидимые жестокие руки оставили следы тут и там. Он обернулся и улыбнулся обгорелыми губами, от чего обугленная кожа пошла буграми, и несколько корочек лопнуло, выпуская сукровицу. – Все еще жив, – повторил он, протянул руку назад и обхватил запястье Мист поверх им же оставленного следа ожога. Девушка дернулась, как от боли, но была только память о ней, только следы и мысли. – Идем.
Дышать стало намного труднее, но все равно не так, как было в одиночестве, и они стали снова двигаться вперед. Триста лет – это не тысяча, и почти скоро, преодолевая последние, самые тяжкие шаги, они покачнулись под толчком силы, который обозначил момент, когда Мист впервые коснулась Багрового переплета.
Пепел ударил в них следом, заставляя зажмурить глаза, и они открыли их снова уже в Последнем Городе.
Мейли, помедлив, разжал руку, отпуская Мист, и отступил от нее на шаг.
– Иди и убей того, кто посягнул на твою жизнь, и заодно подручного Алгариенна. Можешь отдать его мне, если захочешь. Иди, Эола Эйиладд.
Мист только открыла рот, чтобы поговорить, чтобы задать все те вопросы, которые накопились за последнее время, но ее опрокинуло наземь и потащило, вздымая тучи пепла.
Сполохи настоящего
Сполохи настоящего. Глава 1
К новому путешествию Мист готовилась крайне основательно: такая интерпретация в высшей степени неторопливых сборов была лучше, чем честное признание себе в том, что она хандрит и прокрастинирует, и что без Торрена любые дела потеряли смысл.
