Некоторое время ответом ей была только тишина.
– Я принимаю твою помощь, – затем сказал голос из воздуха. – Кем бы ты ни была на самом деле.
– Я Багровый маг, – помедлив и взвесив за и против, ответила Мист. – Меня называют Моррайт, и меня называют Эола Эийладд.
– Багровый маг ис-Эйиладд ар-Маэрэ Иллемэйр принял смерть от рук людей, – после очередной паузы ответил жрец. – Так говорили мне те, кто проходил от моря мимо нашего города, на древнюю родину. Но я продолжал творить службы четырем Богам и Эйну, и своей Богине, надеясь примирить распри. Но прошли годы, и ненависть стала такой, что мне не стало места. Те из моей паствы, кто остался со мной, помогли мне бежать. Но я не слушал внимательно, что говорили мне о том, как найти эль-Саэдирн, поэтому потерялся в этих пустошах, где должны были быть сады и лес.
– Это не важно. Я зато слушала, – уверенно сказала Мист. – Лучше расскажите, пока можете, что знаете о смерти Мейли-из-Сполохов.
– Говорят, будто его смогли поймать ваэрле, и сожгли его на костре, далеко на юге, обвинив в ереси.
– Далеко на юге – это где?
– В Артенере, или в Авернере, говорили разное.
Знакомые Мист названия Авернер и Артенер были едва ли не на разных концах карты, так что это никак не приближало Мист к разгадке. Прямо как гадание самого Мейли на названиях башен – то ли та, то ли другая.
– А что в твое время говорили про Пр... Святого Амайрила? – встрепенулась Мист.
– Кто такой Святой Амайрил? – переспросил жрец, и Мист с удовлетворенным интересом отметила, что, вероятно, как она и думала, этот святой был поздней придумкой, раз жрец, который, по собственному заверению, молился и Эйну, тоже, ничего не знал о таком важном человеке. – Я никогда не слышал о святых среди эолен.
– Он был человеком. Предположительно, он уничтожил магию, чтобы люди могли не бояться злых колдунов.
– Амаэрил, – раздельно произнес жрец, уже теряя голос в прохождении пика силы солнца. – Никогда ваэрле не называли детей именами эолен.
Что ж, имя “Амайрил”, в самом деле, было эльфийским, Мист это знала, или подозревала, большую часть времени, посвященного сознательному изучению этого корпуса легенд. Это было немного искаженное Амаэрил, явно восходящее либо к классическим популярным именам с корнем “маэр”, магия, либо к самому титулу ар-Маэрэ.
Но остается вопрос – если Амайрила не существовало, то что именно произошло в то время, что привело к потере Эквеллором магии. Вероятно, это загадка на будущее, если оно, конечно, будет, но, тем не менее, загадка.
– Мейли, – сказала она угрожающе и совершенно безадресно. – Если я узнаю, что ты тут как-то замешан, я не просто тебя убью, я тебя Грэнашу скормлю.
Никто ей не ответил, но это уже было привычным. За почти год без Тора и Раха она снова научилась быть одна, справляться одна – но только вот успела понять, что за время командной работы одиночество ей разонравилось. Хотя раньше, до того, как Виль пришел к ней с проклятой картой, ее все устраивало. Одной было всегда безопасней и спокойней, и никто не мог ее подвести.
А теперь то, что она была одна, означало только то, что некому было ее поймать, если она начнет падать. Воин, конечно, мог прикрыть ее в бою, или даже выиграть за нее практически любое сражение – но не мог найти изъяны логики в ее рассуждениях, не мог помочь принять решение, не мог подсказать какой-то недостающий кусок головоломки, поэтому если в Университете Мист еще как-то справлялась, то тут, на очередной дороге неведомо куда, ей было неуютно.
Но выбора ей особо не оставили. Из Университета ее, фактически, выперли в путь, и двери обратно подперли колышком, чтоб не вернулась, и после решения головоломки имени Мейли только еще предстояло придумать, что делать дальше и как жить. В какой-то мере Мист даже надеялась на то, что в процессе на нее упадет очередное чрезвычайное происшествие, которое займет ее на следующие года, и думать не придется, но разве ей могло так повезти?
На ее счастье, остатки дороги, по которой они с Воином двигались, практически уперлись в пересохшее озеро, окруженное рядами и рядами сухих остовов деревьев. Когда-то здесь явно была роща, а на берегу озера стояли изваяния, вероятно, скопированные с места силы возле эль-Саэдирна. Статуи были разбиты, но остатков хватало для узнавания.
– Вот так могучие падут перед мощью времени и незнамо чего, – умно сказала она. – А вон и акведук видно, вернее, я думаю, что эта точка на горизонте – какая-то его часть. А ты что думаешь? Воин?..
Она обернулась на него и успела увидеть, как он, помотав головой туда и сюда, резко перетекает в боевую стойку и обнажает оба меча разом. Мист подобралась, подскочила к нему поближе и встала за его спиной, оглядываясь кругом, не находя источника опасности, на которую он среагировал. А потом увидела – под корнями сухих деревьев шевелилось что-то то ли живое, то ли живым успешно притворяющееся.
