– Сила богов потоком текла там с небес, купая мир в благости, – почти исчезающе тихо ответил жрец, который, кажется, в самом деле был увлечен своими молитвами. – И от того земли эти были цветущим садом. Я никогда не видел их своими глазами, но мне говорили, что земля Дилинги подле врат эль-Саэдирна прекрасна.
– Была прекрасна, похоже на то. Но кто-то все это уничтожил.
– Тот, кто заставил магию иссякнуть, и заставил умолкнуть голоса богов в этом мире. Боги не отзываются так, как отзывались в прошлом, чтобы призвать их, нужно много веры, много силы.
– Или надо быть Багровым магом, – заключила Мист, вспоминая рассказы Эрраха о сути магии и молитвы.
– Магия, приходя из Бездны, что за Пределом, пронизывает Домены и пронизывает мир, – прошелестел жрец. – И маги, обращаясь к этой силе, черпают из Доменов богов. Мы же, жрецы, обращаемся напрямую к богам, приготовляя свою душу и открывая ее для разговора со своим божеством. Дея отзывалась на мои мысли, на мои молитвы, всегда, до последнего часа. Но сейчас … сейчас я почти не слышу ее. Только капли силы освещают меня в моменты пика ее могущества.
– Как и говорил Рах, – вздохнула Мист. – Кто-то заткнул пробку. И если это был не святой Амайрил, то как это было сделано? Или, все-таки, Святой Амайрил?
Воин в подобных грехах признаваться не спешил, но зато мир сдвинулся на самую капельку, и Мист неохотно продолжила путь.
Холодные врата, такие, какими их описывал Коурон, показались на горизонте вскоре после полудня, и вначале Мист приняла их за какой-нибудь мираж в жарком мареве, но нет – по мере движения они не отдалялись, а приближались, и становились более плотными и видимыми. Состояние их, впрочем, оставляло желать лучшего: никакие вандалы до них, конечно, не добрались, зато магия, которая использовалась при постройке, исчезнув, заставила рухнуть все причудливые верхние конструкции, оставив только круг тяжелых камней в основании, усыпанный обломками того, что было выше. Остановившись на короткий отдых, Мист не отказала себе в удовлетворении любопытства и облазила все руины – но, судя по всему, уходили отсюда без спешки, и даже если какие-то декоративные элементы, мебель и вещи тут и были, то их тщательно сняли и вынесли, ничего не оставив врагу и любопытствующим мародерам, а также историкам. И историкам-мародерам в лице Мист – тоже.
– Нечего найти и сохранить, все уже найдено и сохранено вперед нас, – заключила она. – Дальше нас ждет пустая могила. Страшно звучит? Я надеюсь, это что-то иносказательное, а не самая настоящая могила. Вот, к примеру, была у Университета гора Тролль… Нет, плохой пример.
Дороги дальше тоже не было, но инструкции говорили идти вдоль потока, и недалеко от врат Мист в самом деле нашла бывшее русло ручейка или маленькой речки. За неимением других вариантов, голосованием из двух против нуля (голос Воина она всегда записывала в свою пользу) было решено следовать по нему.
Кончился день, и прошла ночь, и утром, почти в самом начале пути на горизонте уже показалась горная цепь, которую Мист вначале приняла за неровности почвы. Однако, это означало относительную близость конечной точки их маршрута, по крайней мере, ее видимость и зримую достижимость, и от этого путешественница даже приободрилась. По крайней мере, вышагивала относительно легко и без жалоб, стараясь поддерживать ровный темп.
– И как я во все это ввязалась? Мне почему-то кажется, что оно того не стоило. Хотя интересно, конечно. Но лучше бы все были живы и на месте, чем такое интересное.
Как ни странно, пустую могилу она едва не пропустила. Шла, шла и шла, следуя вдоль едва видимого русла под ногами и стараясь его не потерять из виду, а потом разобрала буквально на грани слышимости что-то вроде песни, которую она сначала приняла за шутки собственного утомленного сознания. Однако, прокрутив туда и сюда почудившиеся слова, она поняла, что даже ее мозги не способны просто так, ради собственного удовольствия, придумывать тексты на эолен, накладывая их на незнакомые мелодии.
“Будет весел этот праздник, смерть отпраздную одна”, – сложился более четкий перевод, стоило Мист обернуться и медленно пойти назад в поисках звука. С разворотом она бросила взгляд на следующего за ней Воина и с негодующим интересом поняла, что мечи он уже достал и весь нахохлился, ожидая атаки.
– А сказать было нельзя? – укорила его она, хмурясь и тут же отворачиваясь, пытаясь понять, откуда исходит звук.
“Будет весел этот праздник, как вино плеснется кровь”.
“Никогда не будет ветер обрывать листы с берез”.
“Никогда не глянет солнце в эту мертвенную дверь”.
– А как мне все это не нравится, – пробормотала Мист себе под нос.
Звук не исходил со всех сторон, как при общении с почившим жрецом, но Мист долго не могла определить его источник, словно явление, чем бы они ни было, набиралось сил от ее приближения.
А потом ему хватило краткого мига, пока Мист смаргивала пыль с ресниц, чтобы развернуться во все стороны огромной, чарующей картиной.
Сполохи настоящего. Глава 11
