— Это что-то из разряда той смуты, “о которой никто не отверзает уст”? — повторила Мист слова своего далекого “ходячего справочника”.
— Я про это тоже уста не отверзаю, — легко подтвердил Мейли.
Девушка пожала плечами.
— Лучше бы не отверзал по другим поводам.
— О, женщина, твое имя — жестокость, — шутовски посетовал Мейли, и Мист впервые с оттенком ужаса почувствовала легкое дуновение того легендарного шарма, который приписывали магу и неизвестные авторы в “Эльфийской радуге”, и Ийилива. Перелив голоса, легкий подъем, короткий взгляд без движения головы, и все такое. Впрочем, к счастью, у Мист был неплохой иммунитет к чарам любого рода.
— Нет, мое имя — горечь и отчаяние, — поправила его она, вспоминая откровения Ардоры.
Мейли махнул рукой.
— Тебя зовут Эола Эйиладд, насколько я имею в этом слово.
— Никогда не понимала, почему ты так меня называешь, — сказала Мист, прислоняясь плечом к стене и глядя на ночного гостя практически сверху вниз, потому что, задирая вверх ноги, он постепенно неумолимо сползал спиной на подоконник, словно реальная физика мира работала в этом странном сне.
— Это, можно сказать, глупая и жестокая шутка.
— Ничего другого я и не ожидала.
— Нет, не над тобой. Я говорил всем своим ученикам, что скорей отдам Багровую книгу и все свои знания Северному Сиянию, которое виднеется с самых высоких башен Саэдирна, над северными горами, чем любому из них. То, что вы, ваэрле, зовете Северным Сиянием, мы зовем Эола Эйиладд, Эльфийский Сполох. Это я имел ввиду, а не то, что ты похожа на эолен, или что-то подобное.
Это было логично — что Мист точно знала, так это то, что с эльфами ее роднит примерно ничего, кроме ее вечного восхищения потерянным народом и потерянными знаниями.
Знаниями!..
— Ученики, — тут же выпалила она, теряя интерес к лингвистическим изысканиям. — Ты сказал, у тебя были ученики, значит, их в самом деле было несколько. Кто они? Кроме Алгара?
— Эловир, — чуть нахмурив идеальный лоб, сказал Мейли с таким трудом, словно ему в самом деле было трудно вспомнить имена тех, кого он учил. — И младшая дочь Треллиона, Эльмистра. Зачем тебе эти неудачники?
— Эти неудачники могут знать, что конкретно с тобой случилось, и где, — буркнула Мист. — Так как ты в этом отношении совершенно бесполезен и даже не можешь вспомнить, в какую башню вышел.
— Меня не оставили там, куда я вышел, я почти уверен, — ответил он, и Мист с удивлением поняла, что это едва ли не самый длинный их диалог за все время знакомства, и уж точно — самый осмысленный. Мейли казался практически нормальным и живым, не то, что в последние разы в Доменах.
— Ты помнишь что-то из дороги?
— Не слишком долго. Наверное. Я был несколько не в форме.
— Ты не можешь вернуться в свое тело обратно? Раз оно живо, у тебя должен быть путь назад, так ведь?
— С ним что-то не так, — наклонив голову, сказал маг. В его лице что-то изменилось, выказывая толики привычной боли. — Там мрак и нет воздуха, или безумный свет в глаза, и нельзя пошевелиться.
Мист готова была поклясться, что тут и там спокойный мир вокруг начинает трескаться, и песчинки падают в бездну.
— Не попадайся больше им, — попросил Мейли. — Ты едва сбежала.
— Тебя тоже схватили Видящие?
— Да. С помощью Алгариенна, который научил их, как обуздать мага. Любого мага. Он был умней, чем я предполагал. Возможно, он и смог бы стать ар-Маэрэ.
— А Багровым магом?
— Для этого надо им родиться, Эола Эйиладд, — покачал головой Мейли. — Но даже Багровый маг поддается его изобретению. В меньшей степени, но все же. Так что будь осторожна, и будь осторожна вдвойне, потому что за тобой следят.
— Кто следит? — ужаснулась Мист.
— Я не знаю. Но кто-то, или что-то идет за тобой по пятам от Башни, от Университета. Не попадайся.
Мист нервно огляделась, словно прямо сейчас и прямо тут за ней мог прийти очередной брат ловчий.
— Не попадайся, — повторил Мейли и, внезапно качнувшись, сменил положение на подоконнике, сев, как нормальный человек и взглянув ей на мгновение прямо в глаза совершенно некомфортным, колючим взглядом. И глаза у него оказались почему-то темно-фиалковыми, а не янтарными. Мист вздрогнула от этого, и проснулась снова, снова в кровати, и подскочила, оглядываясь кругом.
За окном был рассвет, и он очерчивал мягкой розоватой каймой фигуру Воина, замершего на фоне окна с напряженной прямой спиной.
— Вот ты дубина, — почти ласково сказала ему Мист. — Хорошо тебе, никаких снов, никаких видений, и маги эльфийские не чудятся кругом, и слежка никакая не пугает. Нет эмоций — нет проблем, правда?
Воин, конечно, ничего не ответил, и Мист даже не почудилось никакого движения или отклика, как зачастую бывало. Кукла куклой, бездумная и тихая. Только вот глаза у него были, если подумать, ровно того же цвета, что у Мейли во сне. И что это могло значить? Безумный эльф примеривал на себя запчасти потомка, или что?
— Ты хоть в курсе, что за нами кто-то следит? Или не следит, и Мейли просто издевается? Такое, знаете ли, тоже возможно. Даже если он и делал вид тут, что нормальный, совершенно не факт, что это не хитрая маскировка.
