— Ничего ты не понимаешь в истинной вере, — укорила ее Мист. — Верить надо, даже если ответа нет. В том и суть. Наверное, я не знаю. Но это все не очень важные вещи сейчас. У меня есть целый список куда более важных вопросов, так что, раз я не знаю, с чего начать, начнем с конца. Кто был отец Треллиона?
Вопросов, самых глобальных и самых мелких, в самом деле, было так много, что их запросто хватило до того момента, когда они достигли обещанного дерева смерти. На тот момент солнце уже давно село, и они продолжали идти, следуя обещанию Тилайны, что уже совсем близко, потому что само дерево, черная точка у подножия гор, начало быть видимым на момент заката. Вблизи оно оказалось огромным, черным, окаменевшим, как Пешки, и таким же внушительным. Оно даже издавало такой же звук, двигая ветвями, некомфортно напоминая обо всех столкновениях с наследием Ардоры.
— И что подразумевается под обнять?
— Просто обнять. Попробуй, — подтолкнула Тилайна Мист к стволу.
— А что со мной от этого будет?
— Ты обнимешь дерево. Вот и все.
Мист с подозрением посмотрела на нее, убедилась, что Воин, в случае чего, рядом и придет на подмогу, и ступила под сень черных ветвей, приближаясь. Она слышала, как дерево тихо говорит само с собой скрипами и шорохами, и неуверенно раскрыла руки, прижимаясь к каменной коре. Ничего не случилось, и Мист повернула голову, чтобы спросить у Тилайны, в чем тут смысл, и тогда она внезапно увидела.
Совершенно неразличимая с других точек зрения, отсюда была видна огромная вертикальная трещина в скальном массиве, словно расколовшая его надвое. Узкая и тесная, едва ли пригодная даже для обычного всадника.
— Врата эль-Саэдирна. Видишь их? — тихо спросила эльфийка. — Когда-то они были широким путем, но Эльмистра сказала, что для защиты скалы сдвинули. Конный уже не пройдет.
— Вижу, — коротко ответила Мист.
Через некоторое время движения по ущелью оказалось, что оно еще и сужается, и в некоторых местах приходится протискиваться боком и впритык.
— Это что, тест на эльфийское сложение? — пыхтя, спросила Мист, пытаясь пролезть в очередное игольное ушко. — Кому, кто растолстел, нет входа в эль-Саэдирн?
— Но все же в порядке? — невинно уточнила Тилайна. — Конечно, нет ничего такого. И ты пролезаешь, хотя ты не эолен.
— Мой масштаб личности не предназначен для таких ограничений, — продолжила жаловаться волшебница. Она застревала, может, самую малость сильнее, чем Воин и эльфийка, но сам факт ее ужасно раздражал. — И вообще, сколько нам еще всего так идти? Такими темпами у нас возникнут чисто физиологические проблемы.
— Дорога через ущелье достаточна для того, чтобы случайный путник отчаялся куда-то пройти, но не такая длинная, чтобы не прошел ее тот, кто знает свою цель.
— А мы цель как, знаем, считается? — сморщила нос Мист.
— Наша цель — эль-Саэдирн, — терпеливо ответила Тилайна, которая, кажется, шутки и сарказм не понимала вовсе, ни в каком виде. — Разве ты забыла?
— Поверю на слово, — вздохнула волшебница, продолжая крабить вбок по узкому пути, пока впереди не наметилось препятствие.
— А тут осыпь, — сказала она, останавливаясь. — Так запланировано?
Тилайна навалилась на нее сбоку, просовывая голову, чтобы поглядеть мимо нее вперед.
— Нет, — сказала она. — Это, наверное, произошло за те годы, которые, как ты говоришь, прошли. Триста лет это не шутка, а само по себе сдвиг такого масштаба — не самая надежная в мире вещь.
— Это ты мне сейчас говорить будешь?
Мист подошла к осыпи поближе, потрогала ногой, рукой, но на ощупь все было так, как надо — настоящий камень, щебень, песок, никаких чудес и иллюзий.
— Сколько примерно еще идти? — спросила она. — И после выхода в долину, там оно как? Открытое пространство? Холмы, взгорья? Ущелья?
— От гор до Сторожевого леса простиралось поле, на котором лагерем становились гости долины, — чуть сведя брови, описала Тилайна. — ты придумала какое-то волшебство?
— Не какое-то, а самое лучшее, всегда помогает. Правда, мы можем случайно потом выйти в бездну, или в камень, или еще куда-то, и нам конец, но это мелочи.
Мист поймала Тилайну за руку, крикнула Воину:
— Держись там тоже за нас.
И, поймав ощущение Домена под пальцами, позвала Дею и шагнула в темноту, следуя за мелькающим световым росчерком. Он не торопясь рисовал картину мира? и она несколько отличалась от того, что их окружало в реальности. Стены ущелья были где-то далеко вокруг, и дорога перед ними лежала широкая и открытая.
— Отлично, — Мист отряхнула руки, разминая правую, которая все еще казалась чужой и занемевшей. Интересно, так теперь будет всегда? Мист не была левшой, чтобы все делать левой, а правой она сейчас не доверяла, так как ладонь не чувствовала не только прикосновение Доменов, но и достаточно банальные вещи, словно обвернутая в плотную ткань, отделяющую ее от реальности.
