— Повезешь, — уверенно сказал Рыжий. — Тебя там встретят. Прямо возле электрички. Передашь шалу. И вернешься. Всего-то делов. Я местным ребятам должен ее. Обещал. А я свои обещания выполняю. Сам понимаешь. Пацан сказал — пацан сделал.
Под ложечкой предательски заныло. Во всем этом явно был какой-то подвох. А что если Рыжий сказал своим «местным ребятам», чтобы обратно я не возвращался?.. С него станется.
— Не повезу! — решительно заявил я.
— Ты что, сука?! — вспылил Рыжий и ударил кулаком по столу. — Ну-ка Сани — продырявь ему пузо.
Сани как ни в чем не бывало достал из-за пояса пистолет и направил на меня.
— Откуда… откуда у вас оружие? — стараясь скрыть страх, выдавил я.
— Отстал от жизни, — констатировал Рыжий. — Мы давно все при стволах. Даже молодежь наша. — В подвале хватало совсем юных малознакомых ребят. Лица у них были злые, как у волчат. Рыжий растил и вооружал небольшую армию — он точно метил в короли. Что-то такое я и предполагал с самого начала. — Так ты поедешь? — спросил он вкрадчиво.
— Один не поеду, — в голове мгновенно прокрутился и сложился план действий. Я кивнул на Самца. — Вот с ним поеду.
Тот сделал удивленное лицо — почему я?
— Хорошо, — неожиданно легко согласился Рыжий. — Самец поедет с тобой. Выдвигаетесь завтра. Электричка отходит в десять ноль две. Опоздать на нее нельзя. Поедете во втором вагоне от начала. Там вас встретят. Прямо на выходе. Все ясно?
— Ясно, — ответил я. Покрутил в руках пакет с травой. — А это куда?
— Твое дело. Но завтра на платформу не забудь принести.
Сани сунул ствол обратно за пояс брюк. На лице его отразилось сожаление, что сегодня пострелять не удалось — он явно любил это дело.
— А мне пистолет положен? — спросил я на всякий случай. Скорее для того, чтобы разведать обстановку, нежели всерьез.
— Пока нет, — ответил Рыжий. — А там посмотрим.
От сердца сразу отлегло. Значит, убивать они меня пока не собирались. Но это не значит, что не соберутся в ближайшее время.
Я кратко переговорил с Самцом, договорились встретиться завтра на платформе, откуда из нашего района ходили электрички на Подольск.
Сунул сверток за пазуху, вышел из душного, вонючего подвала…
Через некоторое время я уже звонил из другого района с местной почты по телефону «УВД по городу Подольску и Подольскому муниципальному району». Номер мне дали в справочной. Ничего сложного. Помню, что начинался он с шестерки. И хотя в приметы я не верил, мне это понравилось — номер моей квартиры тоже начинался с шестерки. Сначала меня долго не могли соединить с тем, кто был мне нужен, всё задавали бесполезные вопросы, на которые я не отвечал или нес заведомую ложь. Наконец, я попал на очень сообразительного и молодого сотрудника.
— Понял. Второй вагон. Курьер будет, скорее всего, в коричневой куртке. Темные волосы, зализанная прическа, голубые глаза. Рост где-то метр восемьдесят. Может, чуть выше. Нос прямой. На правой щеке родинка. Я все записал. Еще что-то?
— Что с ним будет? — спросил я.
— Как договоримся, — ответил уклончиво сотрудник УВД.
Из этой фразы я понял, что если Самец начнет сдавать своих, то отделается легким наказанием. А если будет молчать, то ему накрутят на полную катушку. Почему-то я не сомневался, что он не расскажет ничего. Во-первых, у него уже был богатый опыт общения с милицией. И во-вторых, в исправительном учреждении для малолетних преступников он успел побывать — значит, привык молчать на допросах. В общем, я за него не волновался. Ну, побывает еще раз в тюряге. На этот раз, правда, уедет надолго — и не будет мозолить мне глаза, поганая сволочь. Он свое заслужил. Сколько девчонок «перепортил», скольким сделал больно, а как он своей даме откромсал кусок пальца. Лютый зверь, прикидывающийся человеком…
Как выяснилось позже, я несколько недооценил нашу правоохранительную систему. Потому что Самцу как раз недавно исполнилось восемнадцать — а методы допроса взрослого гражданина сильно отличались в жесткую сторону. Малолетних тоже били, но не так жестоко. И другие, совсем уже крутые, методы почти не применялись к «детишкам». А вот взрослым в жерновах системы приходилось туго…
В электричке Самец то и дело поправлял волосы, расческу он всегда носил в кармане рубашки, и продувал ее время от времени — можно сказать, это был его любимый аксессуар. А потом стал пялиться на малолетнюю девочку, она куда-то ехала с мамой. И довел ее своими подмигиваниями и неприличными жестами (указательный палец входит и выходит из сжатой ладони) едва ли не до нервного срыва, она сидела вся красная, не зная куда деться.
— Может, ты от нее отстанешь? — даже поинтересовался я, мне стало жалко девчонку.
— А может, ты не будешь лезть не в свое дело?! Не видишь, она меня хочет, — Самец лучезарно улыбнулся, уверенный в собственной неотразимости.
Перед станцией Силикатной я сунул ему в руки проклятый сверток и сказал, что больше не могу терпеть — «пойду отолью между вагонами».
— Да погоди ты, почти приехали.
— Не, я не могу…
