Напоследок я взглянул на него, с удовлетворением отметил, что куртку он надел ту самую — коричневую. И, больше не теряя времени, побежал по вагонам. Мне удалось добраться до самого хвоста, я выскочил из вагона в самый последний момент, когда двери уже закрывались. Пробежал несколько метров по платформе и спрыгнул на пути. Пересек их, направляясь на противоположную платформу — дожидаться обратного поезда.
А Самец уехал дальше — в Подольск, прямо в расставленную мной ловушку. Его, разумеется, взяли. Прямо на выходе из второго вагона. С двухкилограммовым свертком шалы в руках.
Теперь в мою задачу входило разыграть грандиозное шоу — иначе меня сочтут «крысой» и порежут на ремни. Не сказал бы что когда-либо блистал актерским талантом, да и врать у меня никогда не получалось. Но в подвал, постучав, как положено, условным стуком, я ворвался, как ужаленный шершнем. Заметался по узкому помещению, ударяя себя кулаком в грудь.
— Черт! Черт! Черт! — кричал я. Была бы на мне тельняшка, я бы ее тут же разорвал. — Мы не успели из вагона выйти, сразу — менты. И хватают нас. Ну я кое-как вырвался — и на пути. Побежал оттуда… Они за мной. Я по насыпи наверх. Там выскочил на дорогу, поймал машину и уехал на ней. Хорошо, мужик с пониманием оказался. Сразу дал по газам. В общем, ушел… Еле ушел. На обратном пути, думал, всё, возьмут. Не взяли. А где эти? Подольские где? Я никого не видел…
Рыжий вскочил из-за стола.
— А что Самец?!
— Что Самец?! — заорал я, схватил Рыжего за плечи и затряс. — Похоже, взяли Самца. А трава у меня была. То есть хранилась у меня. Что теперь будет-то?! Что будет?!
— Была у тебя. А сейчас где?
— А сейчас у них, они же меня за нее и схватили. Пришлось бросить — и тикать…
— Ты точно подольских не видел?
— Да точно, говорю тебе, никого не было! Только менты в штатском… — Я сглотнул. — Ну я прямо сюда! Что теперь делать-то, Рыжий? Мне же теперь скрываться надо, прятаться где-то… Может, я уеду куда-то на время. Или… прямо в этом подвале поживу. А? Можно? Можно мне в этом подвале пожить?!
— Тебе-то с чего что-то будет? — Рыжий сел обратно за стол, забарабанил по его поверхности пальцами. — Самец — пацан крепкий. Своих не сдаст. Неужели подольские подставили, суки?.. Да нет, не могли они. — Рассуждал он спокойно, словно ничего не случилось.
— Дай, дай чего-нибудь выпить, — сдавленным голосом попросил я.
— Налейте ему, — распорядился Рыжий.
Мне плеснули полстакана водки в граненый стакан, сунули в руку кусок черного хлеба. Я выпил залпом, закусил. Внутри сразу же стало тепло, а в голове — яснее.
— Что теперь делать-то, что?! — заорал я что было сил снова.
— Да заткнись ты, наконец, — Рыжий тоже стал выходить из себя, — кончай истерику. Как баба, и без тебя тошно. Давай-ка лучше вали отсюда. Я как что-нибудь узнаю, так тебя позову.
— Ладно, — быстро сказал я и кинулся к двери…
Шагать домой от подвала было хорошо. Вольно дышалось. Немного беспокоил меня тот факт, что Самца могли вообще не взять — вот тогда бы мне пришлось туго. Если бы он вернулся — и все рассказал. Но, к счастью, милиция сработала как надо. Но и тюремный телеграф тоже работал.
Через некоторое время пришли известия. Совсем не те, которых я ожидал. Их передал мне Сани. Сначала Самца просто допрашивали. Потом допрашивали с пристрастием. Потом «опустили» в пресс-хату. Когда и пресс-хата не помогла, «кинули к петухам пацана».
— Он же у нас смазливый, — сказал без какой-либо сентиментальности в голосе Сани, было ясно, что ему судьба приятеля, в общем-то, безразлична. — Ну он и вздернулся потом.
— Что? — переспросил я. — Как это «вздернулся»? — В голове не укладывалось, что Самца больше нет. Я же видел его всего несколько дней назад. Как всегда самоуверенного, с аккуратной причёсочкой на пробор и спокойными голубыми глазами.
— Откуда я знаю — как. Как все, так и он. Замучили мусора пацана. Всё. Нет больше Самца.
— А что Рыжий велел мне передать? — спросил я, сглотнув слюну.
— Ничего не велел.
— Совсем ничего?
— Совсем.
— Ну понятно, — я покивал. — Ну, я пойду тогда…
— Иди.
Я добрел до лавочки возле турников, сел на нее и призадумался. Довольно жестко все получилось. Но, если рассуждать здраво, жестко, но хорошо. Теперь никто не расскажет, что я сошел на «Силикатной». У милиционеров, наверняка, есть запись разговора с почты. Они могут даже узнать, откуда звонили. Но вряд ли меня там запомнили. Да и по голосу никто меня не опознает. Минус два — Цыганок и Самец…
«Теперь неплохо бы Сани убрать, — вдруг подумалось мне. — Да и Рыжего заодно… Как в районе сразу чисто станет, многие начнут дышать куда свободнее. Воздух появится свежий».
