– Честен ли я с собой?– Говорю ли искренне во внутреннем монологе?– Слышу ли свое сердце?– Принимаю ли мир таким, какой он есть?В этой книге я рассказываю свой путь от непонимания «зачем я живу?», «кто я?», «для чего я здесь?» до полной осознанности, принятия и истинной любви к себе. Это не духовная литература, ибо поднимает темы полиамории, ЛГБТ сообщества, синдрома зависимости и, вообще, содержит нецензурные выражения, но все же это мотивационная литература для самопознания, она обогатит тебя, научит задумываться, прочитав ее, ты забудешь себя прежнего.Содержит нецензурную брань.
Бывают ли случайности в самом деле или все в этой жизни происходит по строгому сценарию? Когда-то я сомневался в том, что каждый из нас – является частью общего механизма. Теперь, так глубоко в этом убежден, что только и вижу всюду подтверждения этому. Мы – те самые микробы, которые добровольно отмирают, чтоб дать пройтись по нашим трупам другим микробам, которые благодаря этому шествию возымеют возможность выжить. Мы – не отбрасываемый элемент на пути процесса, но мы необязательное звено в достижении цели. Мы можем быть, а можем и не быть. Эти слова хочется написать большими буквами, а лучше выделить ярким цветом. Но я оставлю их как есть для очень внимательных.
Итак, история моя о том, как я влюбляюсь в наркоманку.
– В наркоманку? Влюбляюсь?
Наверное, на таком предложении у каждого читателя вырисовывается, как минимум, так себе картина. Но, я сразу хочу сказать, что все было вполне себе прилично, хотя бы с виду. В этот век наркоманы уже не такие, как их показывали прежде в пугающих фильмах. Да, отношение к наркоманам совсем не изменилось и даже у меня, но просто хочу отметить, что все теперь не так скверно. И в целом, статистика так пугающе велика в пользу наркоманов, что невольно задаешься вопросом: а может это я что-то упускаю, ведя в сравнении с ними чуд ли ни здоровый образ жизни? Может им известно что-то, что просто еще пока вне зоны моего понимания и в целом, всяческие допинги – неотъемлемая часть будущего мира? Курят все поголовно, пьют тоже и нынче не пьющий человек вызывает больше раздражения, нежели изредка выпивающий. Ожирение так завладело обществом, что теперь все жиртресты кричат, мол они принимают себя такими, какие есть, а любить себя любого – это круто. Все стали такие умные, расслабленные, свободные, что даже не ругаться матом нынче не в моде. И куда мы докатимся с таким подходом? Чувствовал себя неуместным в любом обществе и раньше, а тогда, когда происходили действия сей истории, так вообще страдал от одиночества.
Тогда я был женат. Очень давно уже и бесповоротно. Просвета этим отношениям ожидать не приходилось. Мы с супругой были вместе так запечатлительно продолжительно вместе, что уже сбивались со счета в каждую годовщину отношений. А лет-то нам было совсем ничего – мне только стукнуло двадцать пять, а ей тридцатку. Да, да, я был женат на старушке, которая была выше меня по всем статьям. Она была статусной, деловой, серьезной. Я же раздолбай, который не пойми за что в жизни держится, кроме семьи. Детей у нас не было, какие-то проблемы в совместимости, но врачи за десятилетие исследований и пробирок ничего не смогли объяснить. Говорили, что просто не судьба и пора переключиться на какой-то другой интерес в жизни. А я все думал, когда мы больше не могли хандрить на тему бездетности, что в чем-то налажал и никогда не смогу сделать мою Эллу в полной мере счастливой. Но врачи убеждали нас, что все гуд, а тем временем мои головастики в пробирке, уже слившись с ее клетками, не доживали и до срока переноса в тело моей любимой.
К слову, о любви, если читатель тут же задастся вопросом, изменник я или нет, то спешу успокоить: с Эллой мы еще в начале наших отношений условились о свободе выбора, и я никому не изменял в моральном смысле.
Мы с Эллой знали друг друга с самой молодости, встречаться начали рано. Потом она провожала меня в армию, я официально женился на ней сразу по возвращению и суммарно мы были уже вместе дольше, чем по отдельности. Лучше ее я не знал женщину, хотя знал их тоже так много, сколько бы и не сосчитал до тех пор, пока бы перечислять ни наскучило. Мы прожили удивительную жизнь вместе, яркую, разнообразную, легкую.
Иногда Элла уходила в запой. Строгий такой, аскетичный, необязательный, без повода. Я всегда считал, что ей можно. Женщине, которая всю жизнь мечтала о детях, и которая по воле судьбы имела возможность нянькаться только с племянниками и детьми друзей, имеет право иногда напиться в хлам без особых причин. Плюс, Элла имела пьющую мать, рано почившую по болезни. А собственно, кто видел настоящих алкоголиков, доживающих до поздней старости? Их единицы.
Так что, я просто просил ее держаться, контролировал, когда мог, но не шибко расстраивался, когда она напившись на большом сборище друзей по какому-либо глобальному случаю, перебирала граммовку и отправлялась спать, оставив меня кутить с гостями или ее подружками. Иногда я пускался в романы или в бесчувственные сексуальные игры только потому, что не мог заставить себя идти к пьяной жене в кровать. Ведь сам я, не большой любитель выпить, все же пригубив всяко думал, что отчасти являюсь причиной такого ее поведения. А это, знаете ли, удручает. Плюс, иногда меня поражали ее не спланированные выходки: назовет гостей, соберет какой-либо праздник, и бац – с пяти подряд стопок водки отправляется в самом начале вечера на боковую. Что с меня взять? Я танцевал, жрал и пил, а потом иногда зависал с ее подружками.
