– Простите, если она вам помешала. – Он показал на могилу ее родителей. – Это должно быть время для раздумий в тишине.
Черри только рассмеялась:
– Ничего страшного. Сегодня Вистерия-хаус будет продан. Я приехала попрощаться.
– Нам не хватает вашей матери.
Преподобный Мэтт устроил замечательное прощание с Кэтрин в церкви. Трогательное, персональное, вдохновенное, доброе. Он сам произнес надгробную речь, ведь Кэтрин научила его всему, что теперь он знал о садоводстве. До этого Мэтт служил в городе, и сад при доме викария привел его в замешательство. Кэтрин объяснила ему, как ухаживать за садом, и поделилась своими семенами и черенками.
– Если что-то и растет у меня в саду, то исключительно благодаря ей.
– Я тут подумала… – сказала Черри. – Если хотите что-нибудь взять из сада, он еще два часа остается моей собственностью. Поэтому не теряйте времени.
У преподобного загорелись глаза.
– Мне не надо повторять дважды. Побегу за лопаткой. – Он задумчиво посмотрел на нее. – Вы, скорее всего, не сможете заняться цветами в церкви? Даже хотя бы раз в месяц? Никто не может сравниться с вашей матерью. Но я знаю, вы унаследовали ее талант.
На похоронах Кэтрин церковь убрала цветами Черри, и сейчас она вспомнила, как Мэтт пылко восхищался результатами ее трудов, однако не решился обратиться к ней с просьбой в день похорон.
– Пока я ничего не знаю о наших планах и не хочу давать пустых обещаний. Но, возможно, могла бы украсить церковь на Рождество.
– Правда? – Мэтт просиял. – У меня бы гора с плеч свалилась. Честно говоря, украшение на Пасху было ужасным. Я бы мог сделать это лучше даже с закрытыми глазами.
Черри улыбалась, глядя, как он удаляется. Деревенская жизнь, подумалось ей. Все всё про тебя знают. Конечно, это может свести с ума, но было тут что-то, чего ей очень не хватало. Наверное, потому, что ты точно знал свое место в деревне. И свою роль. И каковы правила. В Эйвонминстере правил не было. Можно вести себя как заблагорассудится. Разумеется, это давало свободу, но также означало потерю себя, своей идентичности, которая ей необходима. Здесь она по-прежнему была дочерью доктора Николсона. Дочерью Кэтрин. Ей было приятно это чувство принадлежности.
Она встала, увидев, что прибыл рабочий с газонокосилкой, чтобы скосить траву на церковном дворе впервые в этом сезоне. Сейчас он потянет за шнур, и газонокосилка заревет, нарушив тишину.
Было еще одно место, где Черри должна побывать, прежде чем вернется домой.
Черри вышла с церковного двора и зашагала по переулку мимо ряда коттеджей, в которых когда-то жили работники фермы. Нынче это жилье стало не по карману любому, кто работает на земле. За последние несколько лет Сомерсет приобрел популярность места, где обязательно нужно жить, и коттеджи раскупили. Оконные рамы выкрашены в серо-зеленый цвет, в садах полно оцинкованных кадок с коллекцией луковиц от Сары Рейвен[7], перед домами красуются сияющие внедорожники.
Если центр Рашбрука выглядел престижным и ухоженным, словно сошел со страниц глянцевого журнала, переулки, идущие от него, рассказывали более интересную историю: обширные фермы на грани выживания, скопление муниципальных зданий, менее привлекательные дома, выросшие в семидесятые. И тем не менее деревня Рашбрук представляла собой единое целое. Никто особо не выделялся ни богатством, ни бедностью. Каким-то образом это просто не позволялось. Благодаря удачному сочетанию характеров. Приходской совет отличался широким кругозором и инициативностью. Безусловно, Мэтты вдохнули в деревенскую жизнь новую энергию, и по воскресеньям церковь заполнялась прихожанами, чего не было многие годы.
И помимо всего прочего, тут был так называемый главный дом – Рашбрук-хаус, принадлежащий семье Калбон, которая долгие годы переживала трагедию, а сейчас вновь возвращалась к жизни. Молодое поколение превратило поместье в модный глэмпинг с охотничьими домиками, приютившимися вдоль берега реки. Конечно, поначалу народ ворчал, в особенности по поводу полноприводных автомобилей, гонявших по бездорожью в хорошую погоду, но на самом деле туристический тренд обеспечил столь необходимую занятость и экономический всплеск. Дэш Калбон нанимал исключительно местных для ухода за домиками и территорией.
На границе с глэмпингом Лоррейн, владелица деревенского магазина, открыла лавку, в одной части которой продавали колбасы, местные сыры и хлеб на закваске, а в другой – фасоль в банках, таблетки для посудомоечных машин и лотерейные билеты.
Конечно, выиграл и деревенский паб, находящийся в пешей доступности.
Именно туда и направлялась Черри. В «Лебедь». Широкое и приземистое строение под соломенной крышей, с полукруглой лужайкой перед входом, с решетчатыми окнами и массивной дубовой дверью. Стены были выкрашены в кремовый цвет. Черри услышала, как позади паба бурлит река Рашбрук, и повеселела.
