Однако сегодня Черри вовсе не желала плыть по течению. Ей хотелось вернуться назад. В тот миг вчерашнего дня, когда она ничего не подозревала, была довольной и строила планы на будущее.
Она подняла голову и посмотрела на раскачивающуюся на ветру вывеску. Знакомая картина: одинокий белый лебедь, скользящий вниз по реке. Вывеска никогда не менялась, сколько Черри себя помнила. Было время, когда паб стал чуть ли не ее вторым домом. Когда она здесь работала, Морис, владелец, его жена и все постояльцы были ее второй семьей. Она научилась подсчитывать в уме стоимость нескольких напитков, отшивать непрошеных ухажеров, относиться ко всем одинаково – от хозяина особняка до местного уборщика.
Паб еще не открылся, но Черри знала, что Алан на месте. Она толкнула дверь, и ее сердце сжалось: она не была здесь всего несколько недель, но уже повсюду чувствовался упадок. Пустой паб казался заброшенным и жалким; все нуждалось в хорошей уборке или чистке. На грифельной доске почти все блюда зачеркнуты. Пахло прогорклым маслом для фритюра и затхлым пивом. Несмотря на май, тянуло холодком. Черри попыталась вспомнить, каким жизнерадостным и оживленным было когда-то это заведение. Теперь тут никто не захотел бы задержаться и посидеть подольше.
Черри всматривалась в полумрак. Ни один светильник не горел. Наконец она увидела Алана – вооружившись шваброй и ведром, он мыл пол в лаунж-баре. Какое-то время она наблюдала за ним, пытаясь понять, что случилось. Его поникший вид был достаточно красноречив, и ее охватил страх.
– Привет, – произнесла она, и Алан обернулся.
– О! Не ждал тебя. – Он попытался улыбнуться.
– Понимаю. Я и сама не собиралась приезжать. – Черри поцеловала его в щеку. – Вот небольшая благодарность за все, что ты сделал для мамы. – Она достала мягкий сверток из сумки и протянула ему.
– Не надо было беспокоиться, – сказал он.
– Хотелось повидать тебя. Ты был так добр. Так поддерживал ее.
В последние несколько лет Кэтрин стала слабеть на глазах, и по воскресеньям, если Черри не могла приехать в Рашбрук к матери, Алан относил в Вистерия-хаус кусок ростбифа. Он беседовал с Кэтрин и отчитывался потом перед Черри. Конечно, преподобный Мэтт тоже навещал старушку, но заботиться о прихожанах – это его работа. Алан же был владельцем оживленного паба, однако всегда находил время для визита. И Черри понимала, что никогда не сможет отплатить ему тем же.
Алан ткнул швабру в ведро с мутной водой и вскрыл сверток. Внутри был синий шелковый шейный платок в желтый горошек. Алан всегда носил шейный платок под джемпером. Униформа владельца сельского паба.
– Превосходный, – похвалил он подарок.
Повисло молчание. Очевидное больше нельзя было скрывать.
– Как дела? – спросила Черри.
– Хуже некуда.
Она обняла его и стиснула изо всех сил. Они постояли так с минуту, молча, поскольку слов просто не находилось. Потом Черри отпустила его и распрямилась. Она взяла его лицо в ладони и стала гладить щеки большими пальцами. Он зажмурился от удовольствия.
«У него серая кожа», – подумала Черри. Мешки под глазами стали еще заметнее по сравнению с последним разом, когда она его видела. Он будто усох. Перестал походить на большого добродушного медведя.
Милый Алан. Любимый всеми хозяин паба. Благодаря ему «Лебедь» был самым популярным заведением в округе. Пока не вмешался рок.
– Я решил его продать, – сообщил он. – Маркус Дрейкотт сделал хорошее предложение. Завтра даю согласие. Я не справляюсь.
– Да как ты можешь поступить так после всего, что было сюда вложено?
– Я старался как мог. Чертов шеф-повар уволился месяц назад. Его переманили в «Перья» в Хонишеме. Пытался уговорить Табиту Мельхиор вернуться, но у нее теперь бизнес по производству сидра на ферме «Стрекоза», и поговаривают, что она выходит замуж за Дэша Калбона. Сейчас из завсегдатаев остались несколько местных жителей. Порой какой-нибудь фермер заглянет, чтобы выпить пинту пива. Ну и Клайв, конечно. Благодаря ему я еще на плаву. – Алан вымучил улыбку.
Клайв приходил в паб каждый вечер ровно в семь и заказывал пирог и два бокала «Шатонёф-дю-Пап», бутылку которого Алан держал для него за стойкой. По слухам, Клайв сколотил состояние, торгуя марками в крохотном магазинчике в Хонишеме. Некоторые говорили, что он отмывает деньги. Определенно, он был загадочным человеком.
– Мне очень жаль, – со вздохом сказала Черри.
Это так несправедливо…
