Обидно – нету слов. Какая же я дурочка, что так реагирую. Радоваться нужно, что он отстал. А я и рада. Но только снаружи. Внутри мне очень неспокойно, совершенно не по себе. Похоже, это чувство называется ревность.
Пару раз я видела его издалека. Всё с той же красавицей драконицей. И аппетит пропадал напрочь, и ужин пропускала. И тихонечко вздыхала, забившись на кровать с ногами и уткнувшись в них с головой. Разумеется, когда никто из девочек не видел.
Я спрашиваю у Аланьи:
— Правда? И Маркус придёт в восторг? Как думаешь?
Подруга отрывается от кучи моих платьев, в которых сама роется уже битый час. Я разрешила ей выбрать и надеть, что захочет. Обличительно наводит на меня палец:
— Так вот, для кого ты стараешься…
Ну, пусть так. Пусть думает, что для него.
Вот, рыжий проявляет ко мне внимание. Часто подсаживается к нам за стол в столовой. Но ведёт себя прилично. Больше не пристаёт, как и обещал. Как будто внутренне он тоже держится на расстоянии. И это хорошо.
У меня есть к нему вопрос. Но, как я могу его задать? Так и спросить: “ Это ты подсыпал мне рог единорога?”
Если он, то вряд ли признается. А если не он, то я поставлю себя в глупое положение. Не стану же я ему рассказывать о том, что вытворяла с брюнетистым гадом в каморке капища…
Скорей соскакиваю с щекотливой темы:
— А ты для кого так стараешься, Аланья? Неужели для Блейза?
Она смеётся и пожимает плечами:
— Ты не поверишь, Ашара. У меня такое чувство, что я влюбилась. Только не пойму в кого… На душе солнышко светит, а в ушах как будто постоянно щебечут птички.
— Ещё скажи, что бабочки в животе летают, — смеюсь, поддерживая её игривый настрой.
Сама украдкой трогаю живот, вспоминая эти ощущения. Сейчас мои бабочки сложили крылышки и заснули, а может, и вовсе обратились куколками?
Отдёргиваю руку, прогоняю ненужные мысли. Это пройдёт. Хорошо, что я не отдала Дориану девственность. А то бы расстраивалась сильней. Наверное, тогда бы просто убивалась…
Кого я обманываю? Я не отдала. Да, я уже готова была ноги раздвинуть. Пусть и из-за возбуждения, вызванного рогом единорога, и из-за магии, разрывающей изнутри. Это Дориан сумел сдержаться. Он думал обо мне и переживал за мои чувства?
Нет. Зачем я в сотый раз оправдываю его в своей голове?
Ему помешала иллюзия пожара, которую я устроила в каморке. Иначе бы он получил, всё что так неистово хотел!
А больше не хочет? Отчего-то грустно…
Может, мне надо было остаться с ним?
Придёт же в голову! Прочь. Прочь. Что за идиотские желания?
Дориан меня не любит. Я ему не нужна. Точка.
Переживу.
Ну, и для кого я тогда тут стараюсь перед зеркалом? Всё. Иду в том платье, которое на мне. Нечего ерундой страдать.
К нам в комнату заваливается Ландия. Как обычно, пугая неожиданным хлопком портала. Мы даже уже не возмущаемся. Привыкли.
Драконица, как всегда безупречна. Тёмно-зелёное платье оттеняет изумрудные глаза и идеально гармонирует с медным оттенком волос.
Она торопит:
— Девочки, быстрее, — Ландия тоже заразилась лихорадкой предвкушения. — Наши парни нас заждались. А им ещё готовиться к старту.
Аланья, наконец, выбирает платье, скидывает сорочку – иначе будет торчать в вырезе, подходит к зеркалу, вертится, собираясь натянуть наряд и вздрагивает. Изворачивается поудобнее, чтобы разглядеть спину, пялится остекленевшим взглядом на отражение.
Ландия торопит:
— Что застыла? Поторапливайся!
Аланья пораженно шепчет:
— Вы тоже это видите?
— Что? — спрашиваем в один голос с драконицей и пытаемся разглядеть в зеркале то, что так поразило подругу.
Спина, как спина… Худенькая, лопатки торчат. Розовенькие кружевные панталончики обтягивают упругую попку.
Аланья так и не оторвется от своей спины.
— У меня на спине дракон… – она передергивает плечами, жмурится и мотает головой, — нет, не может быть. Откуда он тут появился?
Ландия требует:
— Опиши. Мы его не видим.
Аланья растерянно бормочет:
— Что тут описывать? Татуировка дракона на пол спины. На лопатках. Еще немного искрит и переливается.
Драконица подходит ближе, водит рукой рядом с лопатками подружки, но не касается.
— Чувствую магические отголоски…
Ландия задирает рукав своего платья, указывает на предплечье:
— Вы видите моего дракончика?
Мы с Аланьей мотаем головами.
— Не-ееет…
— Потому что сокровенную татушку дракона видит только сам дракон и его истинный человек. Помните, мы читали в гримуаре?
Аланья отчаянии дотягивается до лопатки, трет, будто это поможет стереть невидимую нам татуировку.
Ландия осматривает ее шею, принюхивается.
— Аланья, милая, похоже, у тебя тут был интимный укус. Все затянулось, следов не видно, но я чую запах затянувшейся раны.
— Что? — теперь мы восклицаем в один голос вместе с Аланьей.
— Как это интимный укус?
Платье выпадает из рук Аланьи.
Ландия принюхивается сильнее, кусает губы, не решаясь что-то озвучить.
— Чего ты еще унюхала? — Аланья заламывает руки. — Ты знаешь, кто это сделал? Я ничего не помню.
Драконица вздыхает:
— Не только укус. Аланья, ты больше - не девственница.
— Как это?
— Похоже, у тебя была связь с мужчиной. С драконом. Ты не заметила, как скакнул потенциал после инициации?
