– Ты идешь?
Я думаю, что делать. Ведь Лилия не отстанет от меня, если я не найду веской причины для отговорки.
– Мы с Тарасом должны поговорить, – говорю я.
– Опять?
Молча пожимаю плечами, словно это единственное, что я могу ей ответить. Но на самом деле нет. Я очень хотела бы ей рассказать о том, что творится на душе, однако не могу.
– Вы и по телефону можете поговорить!
Мы хотели сегодня с Лилией сходить по магазинам, потому что завтра вечеринка. И как ни странно, моей подруге снова нечего надеть. Всю неделю я только и слышу: «Боже, я не знаю, в чем пойти… все мои наряды видели уже!»
Я же имею лишь парочку дешевых платьев, да и то они в основном пылятся в шкафу без дела.
– Хочется с глазу на глаз, – мямлю я в надежде, что подруга мне поверит.
И, к моему великому счастью, она верит.
– Ладно…
– Если я освобожусь раньше, то присоединюсь, – изображаю я слабую улыбку, которая едва ли не выдает меня с потрохами.
– Позвонишь тогда, ладно?
– Хорошо.
Продолжаю сидеть в холле и провожаю взглядом подругу, которая, легко покачивая бедрами, удаляется прочь.
После пяти часов вечера институт пустеет. Остаются лишь зубрилы, родители которых пытаются доказать через своих детей, что учение – это свет. Эти бедолаги бледными тенями бродят по институту и думают только о том, как бы сдать на высший балл очередной предмет. Конечно, я и сама очень бы хотела подтянуть оценки, но… Калечить себя и дальше развивать отвратительный синдром отличницы – нет никакого желания…
Нервно смотрю на экран телефона в ожидании сообщения от Матвея.
Вчера вечером, когда мы созванивались, он был чересчур загадочным. Чересчур… нервным? Воспоминания о том, как он, едва ли не заикаясь, попросил меня остаться после пар, пробуждает особое любопытство. Однако, сказать по правде, что-то мне подсказывает, что это все неспроста. Впрочем, беспокоить себя ненужными переживаниями я не хотела.
Как только телефон вибрирует у меня на коленке, я едва ли не роняю его от неожиданности. На экране высвечивается сообщение от Матвея:
Ловлю себя на мысли, что не особо выкупаю, что задумал Матвей. Его загадочность интригует до дрожи в коленях, однако все равно что-то в глубине души мне подсказывает, чтобы я была аккуратной. Но что может пойти не так?
Встаю с дивана и, поправив юбку, медленным шагом направляюсь в сторону спортзалов. И пока я иду, в голову почему-то лезут дурацкие мысли. По пути к цели я не встречаю никого, будто бы эта часть здания вымерла. Быть может, это и к лучшему: меньше ушей и глаз, а значит, меньше сплетен. Я иду медленно, словно прогуливаясь, изредка смотрю в телефон, будто бы ищу там что-то. Но все это лишь отвлекающий маневр.
Сворачиваю в коридор и оказываюсь у двери, ведущей в мужскую раздевалку. Застываю на месте и… оглядываюсь по сторонам. Не знаю, как действовать дальше, поэтому просто пишу Матвею:
И нервно стою в ожидании ответа. Он приходит сразу же:
Сглатываю слюну и… не знаю, что делать. Заходить или же остаться тут, снаружи? Но, с другой стороны, что может пойти не так? Тут везде камеры, и… навряд ли Матвей будет врать о том, что в раздевалке кто-то есть. Едва ли не задыхаясь от дурацких тревожных мыслей, тяну дверь на себя.
Переступив порог мужской раздевалки, я ощущаю себя не в своей тарелке. Словно делаю что-то неправильное, запретное и… не свойственное мне. Чувствую, как охватывает страх – а вдруг меня тут увидят? Ведь я нарушаю правила, хотя… Я первая, что ли?
– Мэт? – шепотом говорю я и прислушиваюсь к звукам. Откуда-то издали слышен шум воды, отчего мне становится еще больше не по себе. Набираюсь храбрости и делаю еще один шаг. Мужская раздевалка похожа на нашу, только оранжевая. Яркая, стильная и модная. Я не знаю, куда мне идти, и чувствую себя потерянной, поэтому останавливаюсь посередине коридора и пишу сообщение Мэту:
Прислушиваюсь к каждому звуку. Телефон начинает вибрировать, и на экране высвечивается сообщение от Матвея:
И где эта чертова 3Б? Господи… Нужно просто развернуться и идти обратно, пускай сам выходит отсюда и говорит, что он там хотел мне сказать… Но…
Что-то неведомое тянет меня к нему, и я делаю шаг вперед. Потом еще один. И еще. Первая раздевалка, 1А и 1Б. Иду дальше, и через пару метров следующая, 2А и 2Б. Что ж… Дохожу до третьего проема, и там виднеется 3А и 3Б, последняя направо. Едва уняв в себе переживания, вхожу в раздевалку. Из нее раздается плеск воды, словно кто-то есть в душе. Пара лавочек, много шкафчиков… Вот и все. Замечаю, что на лавочке лежит одежда Мэта и хорошо знакомая спортивная сумка, и мне как-то становится поспокойнее. Слышу, как кто-то закрыл воду. Чуть ли не задыхаюсь от переживаний в ожидании, когда Мэт меня встретит.
А что, если там не Мэт? И вообще я не туда зашла? Что делать? Что сказать? Нужно хоть как-то придумать отговорку, прежде чем…
Замечаю, как из-за шкафчиков выходит Матвей. Его тело еще мокрое от воды, а на бедрах плотно завязано полотенце.
– Привет, – говорит он и медленно подходит ко мне.
Я с облегчением вздыхаю, словно все переживания были какой-то призрачной фантазией. Мэт подходит ко мне вплотную, прижимает к себе и целует в губы.
– Ты мокрый, – говорю ему, улыбаясь.
– Да? – говорит он с придыханием и еще сильней прижимает меня к себе. – Только я?
– Мэт… – выдыхаю я, и его губы касаются моей шеи. Горячие поцелуи обжигают кожу. Матвей прокладывает мокрую дорожку на моей шее, а я не знаю, куда мне деться: подчиниться ему или же остановиться?
– Я скучал, – мурлычет тот и, не дав мне ответить, впивается своими губами в мои. Чувствую головокружительное ощущение невесомости и того, что между нами происходит. Все тело содрогается, стоит Мэту прикоснуться ко мне. Я издаю тяжелый вздох и чувствую, как его рука поднимает подол моей юбки. Голова кружится, и мне кажется, что не хватает воздуха. Воздух раскаляется так, словно мы находимся в самом эпицентре пожара. Каждый новый глоток воздуха, который я едва успеваю хватать ртом между поцелуями, дается мне все труднее. Матвей медленно расстегивает пуговицы моей рубашки, словно дразнит меня.
– А если нас увидят? – отрываясь от него, говорю я, понимая, к чему это все ведется.
– Не увидят, – с уверенностью заявляет Мэт и дотрагивается пальцами до самого центра моего желания.
Мне стыдно от того, чем мы занимаемся, однако я не могу устоять перед нежными прикосновениями Матвея. Мне хочется, чтобы он не останавливался.
Я вновь и вновь вкушаю страстный поцелуй Матвея, словно ничего подобного в жизни никогда не делала, не пробовала и не желала. Я не хочу думать о том, как буду краснеть потом, сидя на лекциях и зная, что мы сегодня устроили в стенах мужской раздевалки. И пока я витаю в своих мыслях, Матвей опускается на колени. Его тяжелое дыхание ощущаю там, ниже живота. Его короткие, но такие желанные поцелуи… касания его губ… Матвей медленно исследует мое тело и, открыв заветный тайник его желания, дотрагивается до него губами.
Я закрываю глаза, зная, что издавать громкие звуки нельзя. Что нужно быть тише, но… С Матвеем я не хочу быть тише. Прижав ладонь ко рту, чтобы хоть как-то сдержать свои стоны, я наслаждаюсь его игривым языком и обдающим меня горячим дыханием, которое лишь сильней пробуждает во мне то, что должна чувствовать женщина рядом с мужчиной. Еще какое-то мгновение, и я ощущаю расходящуюся волну наслаждения по всему телу, однако Матвей не отвлекается от дела. Я ловлю себя на мысли, что ему это нравится. Что все его действия заводят не только меня, но и его. Мэт отстраняется от меня и страстно целует в губы. Соленый привкус нашего поцелуя сносит нам обоим крышу. Я совершенно не отдаю себе отчета в том, что между нами происходит, и не успеваю опомнится, как моя рука тянется к краю полотенца Матвея. Вот оно падает на пол…
Я чувствую, насколько мы хотим слиться воедино, но для начала я хочу подразнить этого негодяя и сделать то, о чем он даже не подозревает. Все происходит настолько быстро, что Матвей едва удерживается на ногах от того, что я делаю, присев на корточки.
Тяжелое дыхание Матвея говорит мне о том, что он больше не может терпеть, а я все же продолжаю издеваться над этим говнюком, как он издевался только что надо мной. Матвей рывком тянет меня на себя, а после вжимает в дверцу шкафа.
– Ты сводишь меня с ума, – шепчет Матвей и кое-как справляется с моей юбкой, которая нам мешает.
– Да что ты, – не успеваю я съехидничать, как яркая вспышка перед глазами заставляет меня забыть обо всем. Мы сливаемся в одно целое. Это невыносимо прекрасно.
Однако я слышу какой-то шорох и заставляю Матвея остановиться.
– Ты слышал?
– Нет, – шепчет он и делает резкое движение, отчего я ойкаю.
– Я точно слышала какой-то шорох… – Мой язык заплетается.
Но Матвей не обращает на это внимания и делает все для того, чтобы и я ни на что не обращала внимания.
Еще какое-то мгновение, и Матвей тяжело дышит, отстранившись от меня. Я ощущаю что-то склизкое на своей ноге, но сразу же понимаю, что это такое.
– Думаешь, я закончил? – говорит он и разворачивает меня к себе. Я хихикаю от того, что представляю нас убежавшими из дома подростками, которым запрещают видеться. А мы, нарушая запрет, все равно оказались вместе. Ох, как я люблю фантазировать!
– И что же ты на этот раз хочешь мне предложить? – кусаю я Матвея за губу, дав понять, что я поддержу его решение, потому что знаю, что он хочет мне предложить. Я это чувствую всем телом. И мое напряжение нужно обязательно снять!
– Пойдем, – говорит Матвей и тянет меня за руку.
Мы идем. Холодный воздух от кондиционера обдувает меня, и мне становится лучше. Мы заходим в душевую кабину, и сразу же Матвей просит меня снять все то, что может намокнуть.
– Ты уверен? Нас же могут услышать… – ворчу я, не решаясь на его просьбу.
– Я уверен, – говорит Матвей и вновь касается моего напряженного центра удовольствий. – Сегодня я покажу тебе, как надо расслабляться…
День соревнований, кажется, отнимает больше сил, чем учеба с утра до самого вечера. Вне зависимости от того, выиграют ли они отборочный тур или же проиграют, Матвей уже закатил невероятную вечеринку ДО матча. И что-то мне подсказывало, что это все неспроста.
Вчера я специально не стала догонять Лилию по количеству принятого спиртного, зная, что утром мне будет плохо. Поэтому сейчас, пока подруга видит тридевятое царство во снах, я уже решаюсь выйти на пробежку. Прохладный воздух бодрит, и я моментально просыпаюсь, не сделав даже одного круга в парке. В наушниках играет мой плейлист, который, как мне кажется, я не обновляла с момента, как пришла в этот институт. Мне просто некогда поискать и выбрать что-то новенькое из того, что предлагает стриминговый сервис. Однако я не жалуюсь.
В понедельник у меня день рождения, и Лилия всяческими способами пытается меня подбодрить, подготовить все для празднества, однако я даже не знаю, кого мне на него позвать. Подруга настаивает на вечеринке, которая будет проходить в снятом ею доме, а я всячески пытаюсь отказаться, потому что… отмечать свои дни рождения я не люблю. Более того, Лилия норовит пригласить всех, кто, по ее мнению, дружит со мной. А я, в свою очередь, не хочу никого видеть. Да и к тому же в этом году мой день рождения приходится на понедельник.
Вернувшись после пробежки и приняв душ, я принимаю решение разбудить подругу.
– Эй, – аккуратно дернув Лилию за плечо, я пытаюсь ее раскачать, – вставай, соня.
– Еще пять… минуточку… – бубнит та и вновь проваливается в сон. Я тихо вздыхаю и смотрю на часы, которые показывают восемь утра. Нас предупредили, что сбор команд назначен на одиннадцать часов. В двенадцать тридцать начнется отборочный тур, в котором будет играть Мэт и другая команда. Впрочем, от нас тоже требуется хорошо выступить.
Кидаю взгляд на Лилию, которая выглядит, мягко говоря, не очень свеженько, и задаюсь вопросом: а сможет ли она выполнять те трюки, которые мы оттачивали последнюю неделю? Или же… ей стоит сейчас в срочном порядке искать замену?
Я не выясню это, пока не разбужу Лилию. Поэтому действую решительно.
– Ну что тебе, а?! – хнычет подруга, которую я, собравшись с силами, сажаю в кровати.
– Ты идешь на соревнования?
Лилия пытается понять, где она находится и что вообще происходит. Она сидит, раскачиваясь и сжимая голову руками.
– Да, иду… – говорит Лилия, но как-то неуверенно. – Еще пять минут…
И тут подругу рвет. Прямо на пол.
Я словно чувствовала, что этим закончится! Я не злоупотребляла алкоголем на вечеринке. Эх, Лилия…
– Прости… – лепечет бедняжка.
– Все хорошо, – отвечаю ей и подаю стакан воды. – Все хорошо.
Лиля одним махом опустошает его, пока я ищу тряпку и таз. Собрав с пола все это безобразие, я еще раз наливаю воды подруге и ставлю таз у кровати.
– Может, врача вызвать? – спрашиваю у Лилии, наблюдая за тем, как она бледнеет. Лилия вяло отмахивается и с трудом говорит:
– Сейчас полежу… И мне полегчает.
– Это отравление, – уверяю я, – и оно может быть опасным!
– Знаю-знаю-зна… – говорит Лилия, и вновь ее выворачивает наизнанку.
Я бегу с тазом в ванную, лихорадочно думая о том, что делать дальше.
– Оставайся дома и отдыхай, – говорю я, возвратившись и вновь подставляя тазик к кровати Лилии. – Если что, зови консьержа. Вода в бутылке.
– Я пойду с тобой, – заявляет Лилия, но ее сил едва хватает на то, чтобы вновь нагнуться над тазом.
– Да уж… Пойдешь ты со мной, как же, – бубню я себе под нос, снова шествуя в ванную.
– А что с Лилей? – спрашивает Катя, которую я поставила заменой.
– Плохо себя чувствует, – отвечаю я, продолжая натягивать гетры.
– Ох…
Вздох, сорвавшийся с уст Кати, не спутать ни с каким другим. Девчонка явно торжествует. Вот он, миг ее славы, который она так ждала.
Сделав вид, что ничего не поняла, я обуваюсь и затягиваю плотно шнурки на кедах.
– А что вчера за вечеринка была? – спрашивает новенькая по имени Аксинья, которую я не переношу. Она появилась совсем недавно – ее настоятельно рекомендовал тренер футболистов, прямо-таки привел за руку. Лиля сказала, что ее перевели из регионального института, так как ее папочке, высокопоставленному чиновнику, предложили должность в Москве.
Аксинья красивая, стройная. Ее лицо демонстрирует полный набор тюнинга: накачанные губы-рыбехи, ненастоящие ресницы и татуажные брови. Одевается она броско, всячески пытаясь показать, какая у нее отработанная долгими тренировками в зале фигура. Не знаю почему, но она мне не понравилась с того самого дня, как Николай Прокофьевич привел ее на тренировку и сказал, что она должна быть принята в команду. Единственное, что спасало мои нервы, так это то, что Аксинья училась на другом курсе и нигде больше со мной не пересекалась.
– Обычная вечеринка, – отвечаю и не хочу встречаться с ней взглядом. Я вообще не хочу, чтобы она была в моей команде, но слово тренера сильней, чем какое-то желание капитана чирлидинга. – Ничего такого, – добавляю как можно мягче.
– На обычные вечеринки приглашают и других, – хлопнув пузырем жвачки, говорит та, будто бы предъявляет мне претензию, что я ее не позвала.
Ну нахалка!
Полная!
– Хозяин вечеринки пригласил тех, кого посчитал нужным.
– Но я тоже в твоей команде! Почему меня не пригласили?
Смотрю на Аксинью, замечая, что она надула губы, и мне кажется, что между ее губами расположилась огромная мармеладина, которую чуть кусни – и она лопнет. И вместе с ней губы. Бр-р-р-р!
– Ты не думала, что капризничать в таком возрасте уже стыдно?
Глаза Аксиньи сужаются, девчонка становится похожей на обиженную крыску.
– А ты мне не мать, чтобы указывать, – фырчит она.
Я подумала, что вот сейчас очень нужна бы здесь была моя подруга Лилия. У нее язык так хорошо подвешен, она бы точно нашла что сказать этой нахалке. Я, если начну говорить… то наша перебранка в лучшем случае закончится дракой. Да такой, что волосы будут летать по раздевалке. Подвести ребят я не могу, нам нужно зажечь зал перед соревнованием, поэтому я проглатываю обиду и злость.
Смотрю на время и кричу, стараясь, чтобы все меня услышали:
– Так, девочки, выходим через пять минут!
Кто-то реагирует, кто-то нет. Эх, никогда не думала, что быть капитаном женской команды настолько сложно. Отгоняю ужасные мысли, не жалею понуканий – и через пять минут мы ровным строем уже идем на выход.
С каждым днем погода за окном меняется, становится все холоднее. Конец осени… Поэтому теперь купол на стадионе закрыли, включили отопление, чтобы зрители не замерзли. По пространству стадиона носится эхо. Я иду первой. Слышу звуки фанфар. Начинается!
– С днем рождения!
Лиля прыгает на моей кровати, тряся огромным букетом роз.
– Счастья, здоровья, чистой светлой любви, – перечисляет она так быстро, что я едва спросонья успеваю что-либо осознать. – Чтобы все заветные мечты сбывались, – продолжает подруга. – Чтобы окружали тебя только такие люди, как я!
«Тогда моя жизнь окончательно превратится в хаос», – размышляю я и улыбаюсь подруге.
– Спасибо…
Беру в руки букет и демонстративно нюхаю его. На самом деле единственное, что мне сейчас хочется, – это упасть обратно на подушку и подремать еще каких-то пятнадцать минут, однако я понимаю, что Лилия мне этого не даст.
– У меня есть для тебя подарок! – восклицает она так радостно, что мне кажется, будто бы день рождения не у меня, а у нее.
– Да? – Я приподнимаюсь на кровати, шурша цветами. – Какой же?
Картинка становится четче, и я различаю, что вся комната увешана воздушными шариками с различными пожеланиями.
– Когда ты это успела сделать? – задаюсь я вопросом, пока подруга что-то нервно ищет в своей прикроватной тумбочке.
– Вот сейчас… – Лилия наконец-то вытаскивает красный пакетик, перевязанный белым бантом. Вприпрыжку подходит к кровати и, плюхнувшись на нее, протягивает подарок.
– Ты так крепко спала, что ничего не слышала!
– Правда?
Мне странно, что я вырубилась так быстро и не слышала, как подруга хлопотала с шариками, ведь сплю я достаточно чутко. Взяв красный пакетик, заинтересованно улыбаюсь, но так и не решаюсь его вскрыть. Пакетик небольшой. Может, это какое-то украшение? Лилия очень любит украшения, и ей плевать, сколько они будут стоить.
– Угу, – кивает она. – Ну же! Открывай!
Я тяну за хвостик атласного банта, и он медленно развязывается. Заглядываю внутрь пакетика и вижу небольшую голубую коробочку. На ней логотип TiffanyCo, и тут меня охватывает дрожь. Достаю коробочку, отложив пакетик в сторону.
– Ты с ума сошла!
– Ты сначала посмотри, что там, а потом будешь меня ругать! – задорно отвечает подруга и загадочно улыбается.
Открыв коробочку, я вижу небольшой браслетик. На нем надето три шарма-подвески, которые сияют в свете прикроватной лампы. Вытаскиваю браслет и внимательно его рассматриваю. Сразу же определяю, что браслет из белого золота, с застежкой-собачкой. Первый шарм квадратный, с буквой V по центру.
– Это твой талисман! – не вытерпев, поясняет подруга.
– Типа – Валерия?
– Типа В – значит, вендетта, – хихикнув, Лилия ждет, что я перейду к следующему шарму.
Второй шарм – простенький ключик из белого золота.
– Ключик означает, – подхватывает подруга, – что у нас самая крепкая дружба в мире и мы умеем хранить секреты, несмотря ни на что!
Замечаю, что в центре ключика располагается небольшой камушек.
– А это что за камушек?
– Крошка-бриллиантик, – с умилением произносит подруга. – Очень маленький, но красивый.
– Да…
А третий шарм выполнен в форме сердечка с синим эмалевым отливом.
– А этот шарм – оберег от идиотов, – усмехнувшись, поясняет Лилия с уверенностью, что я оценю последний шарм.
– Это ты сейчас про Матвея?
– Ага.
– Поздно, – улыбаюсь ей и протягиваю руку, чтобы подруга помогла надеть браслет.
– Ну, по крайней мере, – застегнув браслет на запястье левой руки, Лилия рассматривает подарок, – на будущее. Лишним не будет!
И отпускает мою руку.
Я до сих пор не верю, что Лилия так потратилась ради какого-то дня рождения. У меня даже не юбилей!
– Спасибо тебе большое, – улыбнувшись, я тянусь к ней, чтобы заключить в крепкие объятия. Подруга подается вперед, и мы крепко-крепко обнимаемся.
– Спасибо, что появилась в моей жизни, – шепчет она мне в плечо.
– Тебе спасибо, Лиль!
