– Ты как?
Тарас, не поднимая глаз, дышит ровно, будто бы это как-то поменяет ситуацию.
– Жить буду.
Закусываю губу и делаю пару шагов в сторону Тараса. Опустевшая аудитория оглушает тишиной. Тарас тяжело оперся на переднюю парту. На костяшках его рук засохшая кровь: то ли его, то ли Матвея. Бутылка с водой немного окрашена в красный цвет.
– Тебе нужно в медпункт, – тихо говорю я.
– Позже…
Тихонько присаживаюсь за парту и пытаюсь хотя бы молча поддержать друга. Я понимаю, из-за чего это произошло. И прекрасно понимаю, что Тарас всеми силами пытался защитить меня, старался не дать мне вновь угодить в ловушку, которую так умело расставил Матвей.
– Ты сама как?
– А что со мной будет?
Вопрос, сорвавшийся с уст, заставляет Тараса взглянуть на меня. Зеленые глаза заглядывают в мои, они ждут ответа на вопросы, которые все еще остаются без ответов. Я не выдерживаю и отвожу взгляд в сторону.
– Не боись, малая, – тихо произносит Тарас. – Жить буду.
– Спасибо…
Моя душа изранена. Мне сложно говорить.
– Я не могу иначе, – произносит Тарас. – Ты и без моих слов это прекрасно понимаешь.
– Да, – киваю я и опускаю голову.
– Ты же понимаешь, что я… – Тарас шумно вздыхает. – Что я…
Его большая теплая ладонь ложится на мою, и я оборачиваюсь. Замечаю в омуте его добрых зеленых глаз печаль. Его губы пересохли и слегка приоткрыты.
– Я влюблен в тебя.
В ушах у меня нарастает шум, который заставляет уйти из реальности.
Что он только что сказал?
– Влюблен? – переспрашиваю я, будто бы сама не понимаю, что лепечет мой язык.
– Да, – тихий ответ, сошедший с его уст, настолько кажется мне неуверенным, что я с трудом подавляю в себе желание переспросить Тараса.
Это ни к чему.
Я поняла это еще тогда, когда мы едва не перешли грань нашей дружбы. Ну как не перешли… Перешли же, конечно. Но иногда, когда такое случается между друзьями, это оказывается обманчивым бумерангом, который вскоре вернет все на круги своя. Наверное, так произошло и с нами.
– Угу, – мычу в ответ.
– Я не прошу тебя отвечать мне сразу же. – Тарас убирает руки с моих, и мне кажется, что немного отодвигается от меня. Но убедившись, что это лишь плод моих фантазий, я отвожу взгляд в сторону. – Я хочу дать тебе время обдумать то, что ты услышала.
Мурашки табуном танцуют по моей коже. Сердце вот-вот вырвется наружу. Что я могу ему ответить? Что я могу ему предложить?
Слово не воробей – вырвется наружу, не поймаешь.
Челюсть тяжелеет, а язык и вовсе врастает в нёбо.
– Твое сердце еще не зажило, – еще тише добавляет Тарас. Я чувствую, что он не решается дотронуться до меня. – И я не хочу тебя торопить.
– Ладно, – говорю я и понимаю, что только что дала надежду Тарасу. – То есть… Я не могу.
От нерешительности меня трясет. Трясет и от того, что я не могу понять, чего хочу сама.
– Послушай, – выдыхаю я. – Я… мне…
– Просто подумай, – говорит Тарас. Я вскакиваю. Он стоит рядом, однако я не решаюсь поднять на него взгляд. Не решаюсь что-то еще добавить, чтобы не сделать еще хуже, чем есть сейчас. – Думай столько, сколько тебе понадобится.
Я сжимаю губы в плотную ниточку и вижу, как Тарас оставляет меня наедине с собой, медленно направляясь к выходу. Но слова рвутся птицей наружу, да и мое сердце хочет узнать ответ на вопрос:
– А что…
Тарас оборачивается и смотрит на меня.
– А что, если я не смогу дать ответа? Что, если мне понадобится вся жизнь, чтобы хоть что-то ответить тебе?
Тарас улыбается. Через боль и печаль. Через все, что ему довелось стерпеть.
– Ничего страшного, – говорит он. – Я буду ждать столько, сколько понадобится. Даже если цена этого будет – вся моя жизнь.
Провожаю взглядом друга, который скрывается за дверью, а у самой трясутся коленки.
Тот поцелуй… что был между нами – уже дал мне понять о многом. О том, что Тарас мне интересен уже не как друг. И то, что я позволила себя поцеловать, – решение не мое. А моего сердца. Но, с другой стороны, я понимаю, что если отвечу ему взаимностью, не разобравшись в себе и в том, что со мной происходит, то, скорее всего, лишь испорчу ему жизнь.
На этой неделе Хэллоуин, поэтому приготовления идут полным ходом. Все воскресенье я молчала и пыталась сделать так, чтобы меня никто не трогал. Лилия, поняв это, ушла на весь день шопиться, что оказалось мне на руку, хотя до этого подруга всеми силами пыталась уговорить меня пройтись с ней.
Но мне было лучше остаться дома. И Лилия пошла на уступки.
В понедельник объявился Матвей. Такой же разукрашенный синяками, как и Тарас. Он пытался несколько раз со мной заговорить, но я поспешила покинуть его общество.
Быть может, позже нам все-таки придется с ним поговорить, но пока я не готова к разговору. И не знаю, когда буду готова. Еще не остыл тот пожар, который уничтожил во мне всю любовь к нему. И, наверное, лучше всего пока выбрать такую стратегию: тише воды, ниже травы. Я вообще не хотела ни с кем говорить: ни с Тарасом, ни с Матвеем, ни с Темой, который вовремя подоспел на самый пик сплетен. И в чем-то он подходил Лилии. Они неплохо смотрелись, однако я благодарна подруге за то, что она никоим образом не давила на меня. Потому что краем уха я слышала, как тот просит Лилию помочь в сердечных делах Матвея.
Что ж. Подруга у меня золотая. И на том ей спасибо.
Хэллоуин пришелся на пятницу, поэтому все в быстром темпе украшали помещения, собирали список гостей и вечно напоминали, что нужно позаботиться о своем костюме. Я не желала идти на праздник, но все равно записалась.
Где-то в середине недели Матвей устроил показательное шоу, в котором пытался задействовать меня. Не успела моя нога переступить порог здания института, как я увидела надпись на огромном плакате:
«ЛЕРА. ВЕРНИСЬ КО МНЕ. Я ДУРАК.»
Опьяненная небывалой злостью, я сорвала этот плакат. И весь день прошел словно в аду. Матвей раз сто пытался со мной заговорить. Несколько курьеров просто посередине лекций заходили в класс и отдавали мне огромные букеты. Он даже не поленился заказать какую-то инди-группу, которая прямо в вестибюле пела мою любимую песню.
Но…
Для меня он был потерян. Как и сердце, которое мне разбил.
В тот день мне пришлось заказать такси, чтобы все это довезти до дому. Оставлять букеты я не хотела, выбрасывать тоже, ведь… Человек же старался!
– У вас день рождения? – поинтересовался водитель – мужчина лет пятидесяти.
– Угу, – пришлось соврать мне.
– Вас, по всей видимости, очень сильно любят!
– Очень…
Остальную часть дороги мы ехали молча. Занеся букеты в комнату, я плюхаюсь на пол, не зная, что делать дальше. Сколько я так просидела – не знаю. За окном начался дождь, потом стемнело. А через какое-то время зашла Лилия.
– Господи, Лер, – ахает она. – Ты чего?
– Ничего, – отвечаю я и поднимаюсь на ноги.
– Все в порядке?
– Угу.
Но подругу не провести. Однако, сделав вид, что ничего заметила, она раздевается.
– Ты ела?
– Да, – отвечаю на автомате и иду на свою кровать.
– Врешь же, не ела ты ничего! – ворчит подруга и, поставив пакеты, которые я не сразу заметила у нее в руках, начинает из них выкладывать китайскую еду в коробочках.
Настроения никакого.
– Ты в курсе, что Матвей ошивается у нашего общежития?
– Нет, – с безразличием отвечаю я.
– Парень совсем обезумел, – с горечью подмечает подруга и демонстративно вздыхает. – Видимо, ты его сильно зацепила.
– Ну и ладно.
В разговоре повисает пауза, которая, как мне кажется, больше походит на то, что каждая из нас собирается с мыслями. А быть может, мне лишь это кажется.
– Послушай, – говорит Лилия и подходит ко мне. Я поднимаю взгляд и вижу в глазах подруги беспокойство. – Я знаю, что это не время, но…
Лилия протягивает мне белоснежный конверт. Без имени. Без адресата. Просто чисто-белый конверт.
– Что это?
– Это тебе, – говорит она, настойчиво прося взять конверт в руки.
Я не знаю, брать ли конверт и что в нем? Взяв его, открываю. В нем сложенная белоснежная бумага, и, как я замечаю, на ней есть печать на иностранном языке.
Разворачиваю его и читаю про себя:
«Международный университет биотехнологических наук. Канада».
– Я не… – слова вырываются прежде, чем я пытаюсь осознать.
«Уважаемая Золотова Валерия Александровна. Администрация Международного университета биотехнологических наук рада сообщить, что вы прошли вступительные экзамены и зачислены на квоту по переводу в Университет биотехнологических наук…»
Перед глазами все расплывается, едва слышный вопрос срывается с уст:
– Что… что это такое?
– Тебя приняли в университет за границей! – радостно сообщает Лилия.
– Но я… ничего не сдавала!
– Знаю.
Подруга присаживается рядом со мной и кладет руку на плечо.
– Я немного подшаманила и сдала за тебя экзамены.
– Но зачем? – восклицаю я и с удивлением заглядываю в глаза подруги.
– Я думала, что письмо придет раньше…
– Зачем? Я не… я… – теряюсь в собственных чувствах, пытаюсь понять, как мне реагировать на ее поступок и это письмо. – Я… не могу…
– Можешь! – восклицает Лиля. – Твоя мать не интересуется твоей жизнью. Ей пофиг на то, куда ее дочь уедет. Она тебя даже не поздравила с днем рождения!
Понимаю, что Лилия права. Мама и правда не позвонила мне в день рождения, впрочем, как и всегда. Я знаю, что через неделю она вновь позвонит с извинениями и кинет на карту около двух или трех тысяч рублей, чтобы я купила себе что-то. И то… это будет в лучшем случае.
– Я вижу, как ты преуспеваешь в учебе. И… я немного подключила своего отца. Тот сказал, что мне нужно сделать, и я… сделала.
– Но… как? Я не… – Хлопаю ресницами, словно пытаюсь хоть как-то осознать слова Лилии, которые в одно ухо влетают, а в другое вылетают.
– Знаю, знаю, – притягивает меня к себе подруга, – тебе сейчас это сложно понять, но все пучком. Тебя приглашают учиться за границу и… Я бы на твоем месте согласилась.
Не знаю, что мне ей ответить. Не знаю, какие чувства сейчас испытываю: радость, злость или же… облегчение?
– Я помню, как ты еще при первом знакомстве мне сказала, что хотела бы учиться за границей. Что это твоя маленькая мечта, потому что тут… тебя ничего не удерживает.
– Да, – выдыхаю я. – Это было моей мечтой…
– А теперь стала твоей реальностью! – радостно трясет меня подруга. А я продолжаю держать лист бумаги в руках как самое ценное, что у меня есть в жизни.
– Ну? – спрашивает Лилия, пытаясь вырвать из меня заветное слово, которое она жаждет услышать. – Что скажешь?
– Не знаю… что и ответить! – Сквозь слезы улыбаюсь я подруге и обнимаю ее. – Это все… так странно!
– Но у тебя теперь есть шанс изменить свою жизнь к лучшему!
Я ощущаю, что подруга это делала от чистого сердца. Да что там! Она всегда желала мне счастья.
– Спасибо, – говорю ей через слезы счастья, продолжая держать письмо в руках. – Спасибо!
– Я хочу, чтобы у тебя все в жизни получилось. Ты слышишь меня?
– Да.
Подготовка к Хэллоуину выматывает все нервы. И до праздника я никак не могу поговорить с Тарасом. Точнее, я не решаюсь ему сказать о том, что решила принять предложение Лилии. И пускай это смотрится более чем нереально, если судьба и правда дает шанс изменить жизнь к лучшему, то я воспользуюсь этим шансом. И прежде чем подписать документы о переводе, я хотела поговорить с Тарасом. А в следующий понедельник я должна прийти с решением к ректору и все официально оформить, если принимаю это предложение. Если же нет… Тогда оставить все как есть.
И Тарас – единственный, кто должен узнать о моем намерении. Я хочу знать его мнение, потому что… Оно для меня важно.
В канун Всех Святых занятия отменяются. Уж не знаю, для чего нам в России праздновать этот день, однако все выступили за внеплановый выходной, который воспринят как поощрение для всего персонала.
…Утро не задалось. Вчера вечером Матвей решил спеть серенаду под моим окном, за что отхватил гневные ругательства от консьержки. А я до сих пор не хочу с ним говорить. Да что там говорить. Я видеть его не желаю. С тех пор как мы расстались, Матвей не упускает любой шанс попытаться со мной поговорить. Лилия твердит, что он, по всей видимости, понял свою ошибку и пытается меня вернуть. Вот только его план по возвращению меня очень настырный. И это лишь сильнее отталкивает от него.
Тихонько вздыхаю, глядя на себя в зеркало. Наверное, я должна переживать за то, что будет в будущем: за свою жизнь, учебу, друзей. Однако, кроме огромной пустоты и маленького луча надежды в сердце, я больше ничего не чувствую. Собираю волосы в высокий хвост и осматриваю себя.
– Костюм готов? – ехидничает Лилия, встав позади меня. Мы встречаемся взглядами через зеркало.
– Да я пойду, как всегда, – отвечаю ей и убираю выбившиеся пряди волос за уши.
– Скучно как-то, – недовольно фыркает подруга.
– Зато в моем стиле.
Мы одариваем друг друга улыбкой, и Лилия отворачивается, занявшись своими делами. А мне ничего не остается, как начать одеваться к Хэллоуину. Костюм я выбрала просто: ведьма. Это самое простое, что можно придумать. Лилия поддержала меня в этом, правда, прикупила новое коктейльное платье для праздника. Пиршество начинается ровно в шесть часов вечера. По такому случаю ректор даже пригласил какую-то группу для выступления в актовом зале. И чтобы все прошло отлично, нам нужно туда добраться как можно скорее.
Собрав все нужные вещи и косметику, мы вызываем такси и едем. Уже издали виднеется огромная надпись: «Счастливого Хэллоуина», а меня всю переворачивает от тошноты. И почему им так нравится праздновать этот день? Словно в русских традициях нет других прекрасных праздников. Тихонько вздыхаю, и когда такси подвозит нас к воротам, мы выходим. На лужайках установили небольшие фонарики в форме тыкв. На деревьях паутина. Мы идем по дорожке, и мне кажется, что все это как в самом дешевом фильме: мишура, за которой скрывается полная пустота. Я не чувствую этого праздника, в то время как Лилия пытается всеми силами меня развеселить и доказать, что это будет весело!
Мы украшаем актовый зал. Все носятся, что-то кричат, ругаются. Пока Лилия с девочками ушла за новой порцией украшений и мишуры, я пересчитываю бутылки тыквенного сока, газировки и упаковки стаканчиков. Рядом со мной стоят другие девочки, которые тоже что-то делают.
– И что, – спрашивает одна из них у другой, – он тебе больше не звонил?
– Нет, – говорит Аксинья, голос которой я узнаю не сразу. – Я вообще не понимаю, зачем он так поступает.
– Вот же говнюк, – соглашается с ней девчонка и раскладывает бумажные тарелки, вытаскивая их из упаковки.
– Я думала, что у нас все серьезно…
Ну конечно, серьезно.
Не успеваю я прокрутить мысли в голове, как мы встречаемся с Аксиньей взглядами. В ее глазах вызов. Мы ничего не говорим друг другу и, возможно, это к лучшему. Она хотела заполучить Матвея, и у нее это, к слову, получилось – на несколько часов. Фотографии она, скорее всего, хранит в своем смартфоне и томно вздыхает, когда их открывает. По крайней мере, я так думаю. Отвожу взгляд, словно я не знаю ее и мне нет дела до ее страданий.
На удивление, время, отведенное для приготовления к празднику, проходит быстро, и мы с Лилией уже переодеваемся. Музыка грохочет так сильно, что слышна по всему зданию. Я натягиваю тонкие капроновые колготки с рисунком черепков и сердечек, которые прикупила на распродаже в онлайн-магазине. А сверху надеваю черное короткое платье с высоким горлом и длинным рукавом. За макияж и прическу отвечает Лилия, которая умело сотворяет на моей голове быстрые воздушные локоны, а в макияже делает акцент на красные губы и идеальные стрелки.
– Готово, – говорит она и улыбается мне.
– Спасибо.
Убрав в косметичку подводку, она облокачивается на раковину.
– Ну и чего ты такая кислая?
– Не знаю, – говорю я и надеваю поверх платья короткую мантию. – Просто нет настроения.
– Скоро появится, – заявляет подруга и помогает мне аккуратно надеть шляпу ведьмы.
– Думаешь?
– Я знаю это!
Быстро сложив свои вещи, мы выходим к раздевалке, чтобы оставить их там. Стуча каблучками, мы выдвигаемся к актовому залу.
Где-то на середине пути встречаются нам Матвей и Артем. Артем одет в костюм ковбоя с огромной шляпой, а Матвей – в костюм Дракулы.
– Ну ничего себе, какие красотки, – восклицает Тема и подходит к Лилии, демонстративно поцеловав ее в губы.
Я отвожу взгляд от Матвея.
– Хорошо выглядишь, – замечает тот в надежде, что мы поговорим.
– Спасибо.
– Может быть, ну его на фиг, этот праздник? – лебезит Артем, прижимая Лилию к себе. – Уедем куда-нибудь, развеемся, а?
Я молча переглядываюсь с ней и даю понять, что идея – полный отстой. Та понимает мой взгляд и, отстранившись, говорит:
– Как-нибудь в другой раз, ковбой!
И, чмокнув того в щеку, кокетливо хихикает.
– Лера? – окликает меня Матвей. – Мы можем поговорить?
Его глаза наполнены надеждой. Самой чистой и светлой, как мне кажется. Но единственное, что я могу ему сейчас сказать, срывается с моих уст:
– Нет.
И, не дождавшись ответа, я иду в сторону зала, а у самой коленки трясутся.
Хэллоуин начинается со вступительного слова ректора, которое я благополучно прослушала из-за того, что мы с Лилией стояли на входе и раздавали каждому, кто зайдет внутрь, «обозначительную» ленту и проверяли списки приглашенных во избежание левых людей. Хотя, по правде говоря, мы пропускали всех, кого не лень. Нам было все равно, да и, как сказала Лилия, – всем всегда все равно. Я лишь пожимала плечами, старалась улыбаться через силу, чтобы хоть как-то соответствовать празднику. Но на душе не переставали скрести кошки…
Люди постепенно прибывали: кто-то опоздал, кто-то уже где-то наклюкался на другой вечеринке. Кто-то просто не хотел идти, но его заставили друзья… И всех их нужно было отметить в списке. Своих же мы запустили ранее, но они то и дело шмыгали то туда, то сюда, чем меня раздражали.
Когда речь ректора закончилась, послышалась музыка и голос ведущего.
Ну какое пиршество без конкурсов, ведь так?
Устало вздыхаю, удобнее усаживаясь в кресле.
– Я думаю, что на сегодня все, – задорно говорит подруга.
– Но…
– Никаких но! – опережает она меня с ответом, поправив костюм. – Я что, наряжалась для того, чтобы просиживать все веселье на пластмассовых стульях?
В чем-то она права. Пока мы тут прохлаждаемся и пытаемся не помереть со скуки, все остальные наслаждаются праздником.
– Давай пойдем!
Поднимаюсь за подругой, и мы идем поближе к столам с едой. Прожектора сияют огоньками, словно это какой-то ночной клуб. Мы пробираемся сквозь огромную толпу студентов. И только сейчас я со всей уверенностью могу сказать, что народу тут – очень много. Когда сидишь и проверяешь списки, кажется, что лишь пара десятков человек пришли на мероприятие, а вот взглянул своими глазами на полный актовый зал, который едва ли не ломится от народища, – уже понимаешь, что тут многолюдно. Лиля достала нам по куску пиццы и стакану колы. Мы отошли чуть дальше от стола, в самый угол, где и принялись подкрепляться.
– Недурно, – перекрикивая музыку, говорит Лилия.
– Что недурно?
– Я думала, что никто на такую старперскую вечеринку не явится!
Делаю глоток колы и, облизав губы, добавляю:
– Да ладно тебе. Нормальная вечеринка по меркам вуза.
– Да, но… не по меркам мажоров!
Я оглядываю счастливые лица гостей и понимаю, что Лилия не права. Быть может, богачи и любят вечеринки в самых изысканных декорациях, но, возможно, они устали от такого? Но, с другой стороны, мне этого не понять. И пока я размышляю о том, в чем нуждаются мажоры, если у них все и так есть, ко мне подходит Тарас.
– Ну ничего себе! – восклицаю я, увидев его. – Да ты же…
Оглядываю его наряд. Впрочем, нарядом это даже не назовешь. Обычная кожаная куртка, темные рваные джинсы, ботинки. Из-под кожаной куртки виднеется черная рубашка. Волосы Тараса зачесаны назад, и он с ослепляющей меня улыбкой протягивает свою руку ладонью вверх.
– Кто я? – спрашивает он, продолжая улыбаться.
– Вылитый байкер!
Вложив свою руку в его, я наблюдаю за Тарасом. А он дотрагивается губами до кисти моей руки. По мне бегут мои любимые мурашки.
– Да, – подтверждает Тарас.
– Я бы тебя и не узнала!
– Еще бы!
Тарас встает рядом со мной. Мы переглядываемся с Лилией, которая продолжает хомячить пиццу. Наверное, впервые в жизни я ловлю себя на мысли, что… боюсь потерять Тараса. Боюсь очутиться без его крепкого плеча, на которое я всегда могу рассчитывать. Но, с другой стороны, сегодня я хочу серьезно поговорить с ним. Самое время.
– Неплохая вечеринка! – склонившись к моему уху, Тарас опаляет его теплым дыханием.
– Да, неплохая.
– Вы большие молодцы!
Я лишь улыбаюсь ему в ответ и, допив колу, опускаю стакан.
В толпе замечаю Матвея. Он словно появился ниоткуда, в своем дурацком костюме, и танцует с какой-то девчонкой. Замечаю, что им очень весело: улыбка не сходит с лица Матвея, и он всячески пытается показать, что доволен своей жизнью и… выбором. Стиснув зубы, пытаюсь отвести взгляд, но глаза не слушаются меня. Вновь и вновь я вижу, как Матвей обнимает незнакомую девчонку. Как что-то шепчет ей на ухо. От всего этого мне становится противно. Оглядываюсь по сторонам и не вижу рядом Лилии, которая магическим образом куда-то испарилась. Но Тарас продолжает стоять со мной рядом, словно мой телохранитель.
Набравшись смелости, я поднимаюсь на цыпочки и говорю ему:
– Нам нужно поговорить…
Тарас молча кивает, словно ждал этого момента. Я демонстративно беру его за руку и веду за собой сквозь толпу на выход. По пути Тарас захватывает пару жестяных баночек с кока-колой. Выйдя в коридор, замечаю, что и тут бродят наши ребята.
Молча продолжаю тянуть за собой Тараса. Мы выбираемся на стадион. Его закрыли от непогоды, и в нем более-менее тепло, но куда прохладнее, чем в актовом зале. Съежившись, иду к трибуне и залезаю на четвертый ряд. Тарас садится рядом со мной и, отдав баночку кока-колы, открывает свою.
– О чем ты хотела со мной поговорить? – задает вопрос Тарас, и я понимаю почему. Между нами натянутые отношения. И мало того, что мне не хочется, чтобы они продолжали так же натягиваться, создавая неудобство и мне, и Тарасу, так и… Чертова бумажка из канадского университета…
Я мнусь, потому что не знаю, с чего начать. И Тарас это видит. Я чувствую, как он смотрит на меня и ждет, когда я начну с чего-то…
– О многом, – говорю ему, по-прежнему пытаясь собраться с мыслями. – О нас… об учебе и о том, что нас ждет в будущем…
– Это очень интересные мысли, – добавляет он, будто бы пытается сделать так, чтобы я не заплакала.
– Я не знаю, с чего начать, Тарас. С того, что мне некомфортно, что между нами появилась некая натянутость, или с того, что мне поступило предложение…
– Решать только тебе, – мягко отвечает тот, а меня передергивает от прохлады, которая пытается залезть под одежду. – Замерзла? – замечает Тарас, и я машинально киваю. – Подожди.
Тарас протягивает мне банку с колой и добавляет:
– Никому ее не отдавай! Я сейчас приду!
– Хорошо…
Я провожаю взглядом Тараса, который быстро спускается по ступеням и, остановившись на последней, подмигивает мне. Он скрывается в узком проходе, который ведет туда, откуда мы пришли, а я продолжаю сидеть и ждать чуда. Спустя минут пять Тарас возвращается с теплыми пледами в клеточку, и укрыв одним из них меня, он садится рядом, положив второй плед себе на колени.
– Так лучше?
– Да, – отвечаю ему, но не решаюсь дальше продолжить. Но надо. Либо сейчас, либо никогда!
Небольшая пауза придает мне немного сил, однако все равно язык с трудом поворачивается.
– В общем, давай, наверное, начнем с того… точнее, разговор только о нас.
– Ладно, – соглашается Тарас.
– Я… мне… – не могу уложить мысли в единое полотно. Мне кажется, что все, что сейчас сорвется с моих уст, лишь расстроит Тараса. Но выхода нет. – Я долго думала над тем, что испытываю к тебе. И знаешь, я до сих пор не могу ясно мыслить после того, как мы с Матвеем разошлись.
Тарас внимательно меня слушает, однако я не решаюсь повернуть голову в его сторону.
– Мне трудно от того, что меня предали, однако я сейчас не об этом. Я… я не хочу тебя потерять. Не хочу, чтобы мы с тобой прекратили общаться. Не хочу терять тебя как друга… А любовь… любовь все портит.
Делаю глоток освежающей колы, но все равно мне это не помогает. Тарас не шевелится.
– Если мы переступим черту, по которой сейчас оба ходим, то… Назад не вернуться. Понимаешь? Нельзя будет просто так сказать: а давай вернемся назад, когда мы были друзьями? Кто-то из нас не сможет сделать такой шаг и оставить все как есть. Не сможет с легкостью отпустить того, кого любит. Это невозможно в нашем мире… Быть может, кому-то из нас придется оставить все как есть, однако… мы не будем уже такими друзьями. Ни лучше. Ни хуже. А после общение и вовсе может сойти на нет.
– Твой поцелуй, – начинает Тарас говорить так тихо, что мне кажется, он боится меня спугнуть. – Он… что-то значил для тебя? Или же это было просто на эмоциях?
– Значил, – признаюсь ему, зная, как больно ему будет принять ту правду, что я ему уготовила. – Мы взрослеем. Мы влюбляемся. Мы теряем. Мы живем дальше…
– Почему ты боишься идти дальше?
Тарас поднимает свои зеленые глаза, и у меня перехватывает дух.
– Что я значу для тебя?
– Больше чем друг, – говорю ему, облизывая сухие губы. – Но не могу позволить себе это.
– Почему? Чего ты боишься?
– Потерять тебя после…
– Но я же никуда не денусь! – настаивает на своем Тарас. – Понимаешь?
Я смотрю на его губы и пытаюсь себя пересилить. Я на эмоциях. На взводе. В растерянности. Если и сегодня я дам волю своим смешанным чувствам, то потом буду жалеть об этом.
– Я знаю, – сглатываю тягучую слюну. Почему же эта слюна всегда набегает в рот в столь неподходящих случаях? – Я знаю, что ты всегда будешь рядом и протянешь руку помощи, если мне будет плохо. – Слова слетают с моих уст так быстро, что я едва могу уловить ход своих мыслей. – И я правда благодарна тебе за это. Но я не хочу переходить за эту черту. Ведь после ее перехода нам в конечном итоге останется лишь разойтись по разным берегам и сжечь все мосты.
Вижу, что Тарас не хочет со мной соглашаться, это видно по его глазам, которые переполняет жгучая печаль и боль.
– Я хочу, чтобы мы остались друзьями, – добавляю я и продолжаю смотреть в глаза Тараса.
– Ты все еще его любишь? – Вопрос звучит настолько тихо, что я едва его услышала.
– Не знаю.
– Ясно.
Тарас отводит взгляд, будто бы вот-вот из его глаз хлынут слезы. И чтобы я не видела это, он делает большой глоток колы.
– Прости…
– Да нет, – говорит друг, но я вижу, что он лжет. – Все нормально. Хорошо, что ты высказала свою точку зрения. Я рад, что между нами не осталось ничего в тайне.
– Спасибо, – сквозь печаль улыбаюсь ему, а следом слышу вопрос:
– А вторая новость какая?
– В общем… мне предложили учиться за границей.
– Что?
Удивление Тараса настолько меня ошарашивает, что я теперь уж точно не знаю, как продолжать наш разговор. Внутри все равно остается натянутая леска, за которую чуть дерни, и она вызывет боль в душе.
– Угу…
– И как долго ты пыталась сохранить это в тайне? – с долей ехидства Тарас легонько толкает меня в плечо.
– Я узнала это пару дней назад.
– И когда ты успеваешь учиться, а?
Я улыбаюсь другу и добавляю:
– Это не я. Лилия со своим папой все это подстроила…
– Да ну?
– Ага.
– И как же?
– С ее слов, ей поступило заманчивое предложение: один из учеников вуза отказался от стажировки, и, чтобы место не простаивало, предложили Лилии. Ее родители отлично общаются с руководством того заведения, поэтому для нее это была хорошая возможность уехать за границу. Но… она решила, что отдаст место мне. Сдала экзамены втайне от меня, набрала высший балл и… теперь у меня есть возможность учиться за границей!
– Какие-то страсти-мордасти, – отшучивается Тарас.
– Ты же ведь знаешь, что я мечтала учиться за границей… После того, как мать меня бросила…
Язык не поворачивается дальше хоть что-то говорить. Тарас это понимает и без слов.
– Ты уже подписала документы? В какой университет?
– В канадский, – отвечаю ему с гордостью, хотя это чувство лживо. – Документы еще не подписывала, решила спросить у тебя совета для начала…
– Для чего? Жаждешь услышать мое одобрение?
Мы встречаемся взглядами. Глаза друга теперь не наполнены болью и печалью, как было несколько минут назад. Нет. Напротив. Они сияют искрами счастья, и мне становится не по себе.
– Просто совета… что мне делать?
– А чего ты сама хочешь? – спрашивает он и делает последний глоток колы. – Ты хочешь, чтобы твоя заветная мечта сбылась?
– Да, – киваю я. – Хочу, чтобы она сбылась…
– Тогда поезжай!
– Но… как же…
– Поезжай, Лер! Если выпадает такой шанс, то его упускать нельзя! Ни в коем случае!
– Ты так… думаешь?
– Разумеется! – твердость ответа Тараса внушает силы. – Перед тобой сейчас откроется новый удивительный мир! Английский ты знаешь хорошо, чтобы понимать других людей. А в остальных предметах ты у меня преуспеваешь даже с лихвой!
– Ну если только кроме американского футбола!
– Ц-ц. – Тарас покачивает головой из стороны в сторону. – Это как посмотреть!
Я тяну Тараса на себя и крепко-накрепко обнимаю его.
– Спасибо…
– Я помогу тебе, чем смогу, Лер… – словно отрывая от сердца слова, произносит Тарас. – Все, что у меня есть, отдам тебе…
– Спасибо, – повторяю вновь это сложное, но в то же время простое слово.
– Всегда пожалуйста…
