Прошло несколько секунд. Все ерзали на стульях, вертели головой, высматривая новенького.
А потом Сэм не торопясь поднялся на ноги, так это спокойненько одернул юбку и сказал:
— Здесь, мэм.
Мы засмеялись. Первое собрание года всегда бывает довольно нудным, и когда этот Сэм оказался девочкой, все сразу оживились. Приятно, когда учитель выглядит дурак дураком, а уж если этот учитель — миссис Картрайт, и если она только что разорялась перед всей школой, как Гитлер на молодежном митинге, то это просто-таки очень приятно.
Американка оглянулась на нас и широко нам улыбнулась. От этого мы стали смеяться еще громче. Директрисе даже не сразу удалось навести порядок.
Улыбка миссис Картрайт примерзла к лицу и сделалась еще более неискренней, чем обычно.
— У меня сложилось впечатление, что Сэм Лопес — мальчик, — сказала она.
— Нет, мэм, в данном случае это не так, — сказал Сэм, и все снова засмеялись.
— Сэм — это сокращение от «Саманты»? — спросила директриса.
— Не-а. — Сэм и не думал садиться на место. Он явно наслаждался ситуацией. — Я Сэм, мэм. Так меня назвала мама.
— Она окрестила тебя Сэмом?
— Она была феминисткой, мэм.
То ли из-за того, что Сэм упомянул о своей покойной матери, то ли из-за феминисток, но миссис Картрайт как будто растерялась.
— Ну что ж, это очень интересно… Наш учебный год начинается с сюрприза! — Она звонко и фальшиво рассмеялась. — Итак, мы наконец выяснили, какого ты пола. Добро пожаловать в школу «Брэдбери Хилл», Сэм Лопес!
— Спасибо, мэм.
Сэм не спеша уселся.
Пятнадцати минут не прошло, а он уже сумел отличиться.
Первое собрание в учебном году — это чрезвычайно важное мероприятие, и, сказать по правде, меня не слишком радовал инцидент, вызванный небольшой организационной ошибкой. Как я позднее объясняла Стиву Форрестеру, в этом была не только моя вина. Миссис Бертон позвонила мне во время каникул. Я была, как говорится, не совсем в форме. Ребенок, о котором идет речь, так часто переходил из одной школы в другую, что у него — у нее! — не сохранилось никаких документов из предыдущих учебных заведений.
Мне представлялось, что миссис Бертон говорила о мальчике, но я, видимо, что-то недослышала. Вполне естественно было предположить, что Сэм — уменьшительное от «Сэмюэль».
Что касается самой девочки, мне показалось, что она не проявляет достаточного уважения к педагогам, но я старалась сохранять объективность. Недоразумение произошло в присутствии всей школы. Я предположила, что малышка прикрывает дерзостью смущение. Я искренне считала, что Сэм — застенчивая тринадцатилетняя девочка.
Вообще-то я не люблю выскочек, но в этой новенькой что-то такое было, отчего мне захотелось познакомиться с ней поближе. Как она заявила: «Я Сэм, мэм!», и с каким видом сказала, что ее мама феминистка, словно ее просто шокирует, что приходится объяснять такие вещи. Она держалась так, как любая из нас мечтала бы держаться на ее месте, вот в чем все дело.
Казалось бы, она должна была выглядеть по-дурацки. А она повернула все так, что дурой выглядела Таратайка. Пожалуй, с такой девчонкой я могла бы подружиться.
Сэм играл с огнем. Это было ясно всем до единого — кроме, разумеется, Сэма Лопеса. И опасность исходила вовсе не от директрисы.
Я проснулся посреди собрания, смотрю — какая-то дурная новенькая выпендривается перед всеми, как будто она тут всех главней. Что она о себе воображает, эта тощая шмакодявка с хвостиком? Придется ее немножко поучить, чтобы знала, кто есть кто в «Брэдбери Хилл».
Когда директриса закончила свою речь, все стали расходиться. Мы вышли из зала чуть ли не последними. Сэм шагал рядом с нами и то и дело улыбался тем, кто пялил на него глаза.
— Не отходи от нас, — шепнул Джейк, но Сэм не слушал.
Не до того ему было — он веселился вовсю. И конечно, на школьном дворе дорогу нам загородила гора мускулов — Гэри Лэрд.
Нельзя сказать, чтобы Гэри водился с нехорошей компанией. Он сам по себе уже был нехорошей компанией. Он ни с кем не дружил, потому что никто ему не нравился, да и сам он никому не нравился. Метр восемьдесят росту, мощный, с коротко остриженными темными волосами — точь-в-точь хулиган из мультфильма. Ни один из учеников десятого класса не умел так наводить страх, как Гэри. Куда там прочим мелким пакостникам. Те издевались над людьми от скуки, развлечения ради, а у Гэри это было призвание.
— Эй, ты, цыпочка янки! — окликнул он.
Сэм продолжал идти прямо вперед. Гэри двинулся рядом с ним через двор, нависая над нами, как башня.
— Встретимся вечерком, цыпочка янки? — с гадкой улыбкой предложил Гэри.
Сэм остановился, угрожающе сузил глаза:
— В чем дело?
— Знаем мы этих американских девчонок, — хмыкнул Гэри.
— Гэри, полегче, — сказал Тайрон. — Она же новенькая.
Гэри пропустил его слова мимо ушей.
— Все знают, какие они, американские девчонки.
Сэм спросил:
— Какие?
То ли вопрос оказался слишком трудным для крошечного мозга Гэри, то ли интонация Сэма его озадачила. Он решил сменить тактику.
— Ты что, жвачку жуешь, цыпочка янки? — спросил он, понизив голос.
